Если так, то я была в рейсе! Я достану трудовую, уточню… Ах да, я ж ее уже отнесла на новое место работы, но если надо, я позвоню на фабрику, вам подтвердят…
— Почему вы уволились?
— Нашла новую работу!
— Так далеко от дома? И не страшно было ехать за тридевять земель?
— Вы знаете, у меня есть некоторые проблемы с родителями, они у меня, как бы вам сказать… В общем, чем я от них дальше, тем мне комфортней…
— Понятно. Скажите, а у Али были еще какие-то подруги, о которых не знал муж? Или, может быть, враги?
— Враги? У Али? Вот уж вряд ли! Одуванчик — наша Аля.
Добрая и ласковая. А насчет других подруг — не знаю, она не говорила. Да и потом, у нее даже на меня времени не хватало. Облизывала своего муженька дни и ночи напролет…
И тут я слышу вопрос, от которого на затылке шевелятся волосы:
— Вы здесь живете одна?
И ответ, от которого волосы уже не просто шевелятся, а начинают дружно седеть:
— С подругой!
Начинаю икать, у меня такое от нервов случается. Изо всех сил стараюсь сохранить тишину, задерживаю дыхание, а за дверью продолжается диалог.
— Вот она, Лилечка…
— И где же ваша Лилечка?
— Уехала домой, она тоже не из Краснодара, будет через пару недель, вы с ней тоже хотите поговорить? Она не знакома с Алей…
— Нет-нет, спасибо, я узнал всё, что хотел… Прошу вас, если Аля как-нибудь с вами свяжется, дайте знать!
— Обязательно! Вы же найдете ее, да? А ее точно не украл этот маньячина, который девушек на дереве подвешивает? Вроде не так давно про него писали в газетах…
— Не верьте всему, что пишут в газетах!
После этого возникает пауза, которая кажется мне вечностью.
— Кстати, это жаркое потрясающе выглядит! Позволите попробовать?
— Конечно, конечно… — тут же отзывается Иришка.
Раздается звон посуды, а потом возглас:
— О боже…
— Так понравилось?
— Очень вкусно, но, боюсь, мой желудок все-таки не справится…
Это последнее, что я слышу, прежде чем двое проходят мимо кладовой.
Мужчина прощается, слышится звук отпираемой двери, а затем раздается громкий плюх об линолеум.
Подозреваю, это моя дражайшая подруженька опустила свою жопку на пол. Однако вылезать всё равно боюсь, меня из этой коробки так просто теперь не выманить…
Через пару минут открывается дверь кладовой.
— Немцы отступили, Красная армия победила, выбирайся на свет божий!
Я кое-как открываю верх коробки, смотрю на Иру круглыми глазами и вытираю со лба пот.
— На кой черт ты ему сказала, что живешь с подругой?
Она подает мне руку, помогает вылезти.
