По закону от одна тысяча восемьсот тридцать второго года клад, если он был обнаружен на государственной земле, подлежал сдаче в казну. Клады, обнаруженные на собственной земле принадлежали её владельцу. Тот лес, в котором лежало золото, вывезенное солдатами Наполеона, имел владельца. Им был купец Стародубов, Иван Афанасьевич и возраст у него был самый подходящий — двадцать один год. Одно было плохо, по настоянию матери он должен был сразу после Пасхи жениться, но мы этот брак быстро расстроили.
Иван Стародубов был не единственным человеком, ""привязанным"" к кладам. У нас имелись и другие законные владельцы кладов на астрономическую по тем временам сумму в шестьсот пятьдесят миллионов рублей золотом. И это только на территории европейской части Российской Империи. Мы нашли даже золотых коней Чингисхана, закопанных под Царицыном, не говоря уже о могиле этого древнего бандита с большой дороги, находящейся в Центральной Монголии. В ней нас ждали почти семьдесят тонн золота в виде слитков, золотых самородков, монет и ювелирных изделия.
Всего же мы определили место нахождения трёх тысяч двухсот сорока кладов, которые должны были дать нам не менее девяноста миллиардов рублей золотом, но вместе с тем уже в первые же дни свыше тысячи дворян, промышленников и купцов должны были сделать свои пожертвования на общее дело, а попросту перевести все свои сбережения в те кредитные товарищества, которые с первых же дней после десантирования в прошлое возглавят наши банкиры.
Лидером нашей финансовой системы должно было стать Санкт-Петербургское общество взаимного кредита и с этим не возникло особых проблем. Разработкой нашей финансовой политики занимались профессионалы этого дела, а потому с первых же дней всё пошло, как по маслу, ведь разориться с такой прорвой золота, которая у нас имелась в земле, мы попросту не могли. Нацелена же она была в первую очередь на создание в России того времени самой современной и надёжной финансовой системы, которую должен будет возглавить наш главный финансист — Беркут.
Он должен был стать князем Дмитрием Ивановичем Куракиным двадцати семи лет от роду, служивший в штабе Отдельного корпуса пограничной стражи при Министерстве финансов и имевший в нем большие связи, будучи майором в двадцать шесть лет. Именно его мы собирались ""протолкнуть"" в министры финансов, чтобы казнокрады не разграбили наши кредиты.
