Нас дергают сразу на ограбление в кафе на набережной.
Едем туда. Встречаемся с остальными операми. Макс тоже здесь. Недовольно косится на Шамана, но куча левого народа не дает ему вступить в выяснение отношений. Бросает лишь короткое: «И где вас черти носили?» зло оскаливается и включается в работу.
Смотрим камеры, проводим опрос. Чтобы не мешать эксперту, отхожу к воде. Наслаждаюсь тем, как она бликует в лучах заходящего солнца. Красиво, умиротворяюще.
— Прогуляемся? — раздается за спиной.
— Ты вчера мало получил? — усмехаюсь я.
— Снова подкрадываешься.
— Я теперь готов, — посмеивается Макс. — Так что? Пройдемся?
— А здесь как? — киваю на еще работающих ребят.
— Справятся, — отмахивается Марьянин, вновь стреляя испепеляющим взглядом в Шамана. Тот, словно чувствует спиной и, не оборачиваясь показывает фак.
— Пойдем, — пожимаю плечами.
Разворачиваемся и бесцельно бредем по недавно отремонтированной набережной. В грунт высажены молодые деревья. По велодорожке то и дело проносятся подростки на прокатных самокатах.
Все сильнее пахнет весной, с воды тянет приятной свежестью.
— Где были? — осторожно интересуется он, а я не могу уловить интонацию, с которой задан вопрос. Злость? Раздражение? Ревность? Ну последнее вообще за гранью фантастики.
— С информатором встречались, — равнодушно пожимаю плечами, ответив первое, что пришло в голову. — Точнее Шаман встречался, а я ждала в машине.
— И все? — испытующе смотрит на меня.
Словно знает, что вру и дает возможность рассказать правду.
Но я слишком хорошо помню это ощущение. Меня ему не загнать в угол. Если уж психолог не смог…
— А что есть какие-то подозрения?
Макс не отвечает и дальше мы идем в тишине. Мне даже начинает казаться, что он забыл о моем присутствии, но Макс после долгого молчания, неожиданно для меня, да и, похоже, для себя самого начинает рассказывать про дружбу с Шаманом."
"— Мы с ним в одном интернате росли, — делится он. Я спотыкаюсь на ровном месте, услышав такое откровение, а Макс успевает подхватить под локоть.
Удерживает на доли секунд дольше, чем положено и, как ни в чем не бывало, отпускает.
— Да-да, прикинь, — хмыкает Марьянин. — Было весело.
Рассказывает несколько забавных историй из их общего детства. Как сбегали, как изводили воспитателей. Конечно, дрались. Двое против всех.
— А потом, — искренне смеется Макс, оставшись совсем без налета своей этой надменности и борзости. Открываясь для меня с той стороны, которую я точно не ожидала увидеть.
