— Смотри, если ты откажешься от первого, автоматом сбудутся второе и третье. Выгодное предложение. Только сегодня, — играя бровями, дразнит он.
— Пожалуй, я откажусь… — и замолкаю, решив тоже немного поиграть. Все замолкают. В глазах Макса надежда, ожидание, вызов и еще много всего, что сразу не распознать. — От твоего выгодного предложения, — заканчиваю свою мысль. — Я остаюсь в отделе, — складываю руки на груди, привычно закрываясь от излишне пристального взгляда.
— Детка уверена? — склонив голову к правому плечу, намеренное цепляет он.
Меня передергивает. Это не остается незамеченным. В его взгляде снова что-то меняется.
— Я? На сто процентов, — спешу его разочаровать.
— Ну смотри, Иванна Яновна Бойко. Сама напросилась. Потом чур не ныть и в обмороки не падать.
Дверь за его спиной открывается. В наш кабинет входит хорошенькая девушка с большими голубыми глазами и какой-то очень светлой энергетикой, которая ощущается кожей.
— Божечки — кошечки, — вздыхает она, — как у вас тут потом пахнет. А я вам пирожков домашних принесла.
Как тут есть-то теперь?
Парни один за другим начинают улыбаться. Макс закатывает глаза, а Денис выходит вперед. Вспоминая, как недавно этот здоровяк сам выдал такую же фразу, становится ясно, что это та самая Настя, которую здесь уже упоминали.
— Ты как здесь? — спрашивает он у нее.
— Говорю же, пирожков вам домашних принесла, — объясняет она.
— Пирожки — это святое, — подает голос Шаман. — Предлагаю пойти покурить, пока тут проветривается. А некоторым, — стреляет взглядом в меня и Макса, — не помешало бы умыться и переодеться.
Мне не во что, а вот все остальное и правда не будет лишним. Денис забирает у Насти пакет, а она с интересом разглядывает меня.
— Ты та самая новенькая, да? — спрашивает она.
— Вероятно, да, — кошусь на Дениса. Он разводит руками, мол, было дело, рассказывал жене. — Ива.
— Красивое имя. А я тебя другой представляла, — с нотками детской непосредственности делится Настя.
— Правда? И какой же? — мне действительно становится интересно.
— Так, девочки, выходим, — Денис подталкивает нас к выходу. — Десятиминутный перекур.
— Не знаю даже как объяснить, — продолжает щебетать его жена. — Строже, крупнее, может быть даже злее. Ты же целый опер, — ее голубые глаза становятся еще больше.
— Разочарована? — улыбаюсь ей.
— Нет, что ты! — восклицает Настя.
Опера оборачиваются. И судя по моим ощущениям между лопаток, Макс, повернувший в противоположную сторону от выхода, тоже решил дослушать.
