"
"— Нет, мама, нет, не говори ничего, — голос вдруг обрёл силу, — Где он? Где Вадик? Мама-а-а…
Вот именно тут я и просыпаюсь. Естественно, сто девяносто седьмой раз своим бешенным криком бужу свою несчастную мать. И все повторяется сначала.
Молнией в мозг врывается мысль о том, что я никак не могу пережить, о том, что никогда не смогу забыть.
Вероника умерла на месте.
Вадим еще целые сутки пытался жить… Но не смог…
А я… я смог. ЗАЧЕМ? Для кого? Я не спас его. Не закрыл своим телом. Я не отдал за него жизнь.
Я не держал его за руку, когда он уходил…
Та тварь на черной машине погибла на месте только по одной причине — он был не пристегнут. Вылетел через лобовое стекло и напоролся головой на острый кусок металла от дверцы моей машины. Мне было жаль слышать это. Но не потому, что человек погиб, а потому лишь, что своей смертью он лишил меня смысла дальнейшего существования.
Два месяца я молчал. Ну, по ночам — это же не в счет? Я не хотел говорить. Потом до меня, наконец-то, дошло, что мать-то ни в чем не виновата.
Ради нее, только ради нее стал выдавливать из себя слова.
Чувствительность так и не вернулась к ногам. Хотя, врачи говорят, что шансы есть. Нужна операция. Но чтобы она прошла успешно, мне нужно самую малость — просто захотеть жить.
Зачем?
2. День, несмотря ни на что…
Как же стыдно! Говорят, человек привыкает ко всему. Не верю. Уже почти полгода мне приходится по вечерам убирать подъезды соседних домов. А я все никак не привыкну.
Вот она я — красавица: в старом спортивном костюме, кепке, надвинутой на глаза, с моими неизменными спутниками — тряпкой и ведром!
Нет, это, к счастью, не основной мой заработок. Я, вообще-то, работаю в банке в отделе кредитования, чем очень горжусь. Спасибо папе, что я успела выучиться. Уже болел, а на работу все равно ходил. Последний курс доучивалась уже без отца — было очень тяжело, потому что мама, после его смерти тоже начала болеть. Ей пришлось бросить свою работу, перейти, так сказать, на легкий труд — она стала консьержкой, ну, еще поначалу полы мыла в подъездах.
Денег катастрофически не хватало. Сейчас мыть подъезды она не может — сердце и давление не позволяют. Но потерять эту, пусть даже не очень доходную, работу, я не могла нам позволить. Тем более, что убирать можно в свободное от основной работы время.
Теперь вместо мамы это делаю я. Очень боюсь каждый раз, что кто-нибудь из клиентов банка меня узнает.
