Да, он ведь все равно спит, не заметит и не узнает!.. Какой он! Тёмная щетина на щеках, подбородке… Ресницы черные короткие, но густые… Брови… даже они мне казались красивыми. Пальцем провела по ним, стала подушечками пальцев вытирать вновь выступившие капельки пота…
Боже, что я делаю? Это же чужой человек. Я его почти не знаю. Зачем я его трогаю? Вдруг поняла, что он успокоился, что больше не мечется по постели, не шепчет, дыхание выравнялось, руки отпустили одеяло и спокойно лежат вдоль тела. Может, это я его успокоила? Продолжала гладить по темно-русым жестким коротко стриженным волосам.
"
"Может, нужно уйти? Но не могла оторваться, отодвинуться от него. Так и сидела, пока не заметила, как дернулись, а потом взметнулись вверх ресницы. Карие глаза непонимающе уставились на меня. И я, как кролик на удава, смотрела и не могла отвести взгляд.
— Ты? Что ты здесь делаешь? — голос хриплый, злой.
— Ты кричал, — не заметила, что говорю с ним «на ты».
— И давно ты здесь? — тон не предвещал ничего хорошего.
— Ну, не очень…
— Уходи отсюда, и чтобы больше никогда… — я не дослушала, сорвалась с места и убежала.
Вот гад! Что я ему сделала плохого? А я его еще жалела — бедненький! Какой же он… просто нет слов. А я еще пялилась на него, как дурочка! «Какой он красивый!» — думала… Наглец! Металась по чужой комнате, не знала, как выйти теперь из нее и что сказать. А, вообще-то, я ничего плохого не сделала. Буду вести себя так, как будто ничего не произошло. И поменьше обращать на него внимание!
Было еще очень рано, но спать не хотелось.
Что дальше? На кухню. Сварила кофе — дома я такое удовольствие не всегда могла себе позволить. А тут до завтрака (его завтрака!) еще два часа. Можно и о себе подумать. Налила кружку, стала возле окна. Раннее утро. Город только-только начал просыпаться. Сегодня будет жарко — вон какая дымка, как молоко окутывает улицы! Почему-то накатило чувство одиночества. Мама с Лизой далеко. Я одна в городе, я все время одна.
Мне не так уж и много лет — двадцать семь всего лишь! Но ведь мои одноклассницы уже давно замужем, у большинства — дети. А у меня? Я люблю Лизу. Она для меня больше, чем племянница, я ращу ее лет с четырех. Но…
Сердце сжалось в груди, когда подумала о малыше, о ребеночке, которого я бы, конечно, хотела иметь. А муж? Для создания ребеночка нужен мужчина. Конечно, юность, молодость, а с ними влюбленности, не обошли меня стороной. Я встречалась с парнями.
