Вот уже третий день после заброски он никак не мог справиться с волнением. Сознаваться в этом, даже самому себе, было стыдно. Но он прибыл сражаться за свою Россию. Он должен быть холоден и спокоен. Он должен ненавидеть врага и делать все то, что поможет ему вернуть его Родину.
С другой стороны, Храпов наслаждался этим состоянием внутреннего волнения, пытаясь обмануть самого себя. Он был дома, на своей земле. И какой бы она ни была, под какой бы властью ни находилась, это были те же самые русские люди, те же самые березы, речушки и даже облака над головой.
Это был тот самый воздух России, которым он дышал когда-то очень давно. И этот воздух его опьянял.
Они встретились в восемь часов вечера в универмаге. В отделе верхней одежды к Храпову подошел Лыков, тихо кашлянул:
– Все в порядке. Есть дом на отшибе. Чисто все, проверяли.
– Хорошо, иди, – кивнул Храпов, примеряя очередное пальто.
Он шел за Матвеем, держась метрах в двадцати сзади. Бывший танкист лузгал на ходу семечки, посматривал благодушно по сторонам, заглядывался на девушек.
Вел себя вполне спокойно. Приходилось верить на слово, что все в порядке. Ведь диверсантам целый месяц вдалбливали, как проверяться, как снимать жилье, как убедиться, что помещение не под наблюдением, какие легенды существуют для хозяев. И сейчас Лыков вел себя правильно. Храпов убедился, что они идут не кратчайшим путем, а как учили, делая несколько петель и возвращаясь на предыдущую улицу. Наконец Матвей остановился и нагнулся, завязывая шнурок на ботинке.
Это было сигналом, что они на месте.
На улице совсем стемнело, в окнах домов загорелся свет. Это была окраина города неподалеку от авиационного завода. Пролетарский поселок возник на месте деревни, когда расширялся город, когда строились цеха, а вокруг них росли жилые микрорайоны.
Дождавшись, пока Лыков откроет калитку и пройдет во двор, Храпов еще раз осмотрелся по сторонам. Хорошее место. Можно выйти на улицу, можно на задние дворы, а можно огородами через соседский участок выбраться к заброшенным садам.
И двор этого дома давно зарос дикой сливой, черемухой и сиренью. В темноте соседям не видно, кто пришел, кто ушел.
Все собрались за столом, напряженно глядя на своего командира. Храпов понимал, что от него ждут известий о том задании, которое предстоит выполнить группе. Но он еще не знал этого задания сам, для этого ему предстояло выйти на старшего второй группы. Но расслаблять людей не стоило.
– Место хорошее, одобряю, – сухо сказал Храпов.
