Он надеялся, что его совсем не заметят, или пусть заметят, но как можно позже.
– Стой! – заорал кто-то на всю улицу. – Вон он! Не дайте ему уйти!
Не обращая внимания на крики, Шелестов бежал, стремительно сокращая расстояние до оврага. «Это же милиция, – думал он, – у них принято сначала предупредить и только потом открывать огонь на поражение». Знают они об овраге? Знают, конечно! Но не успеют его остановить, а там овраг выведет к реке и лесу. Можно будет спрятаться. А если они решат отрезать ему путь к лесу, то придется делать очень большой крюк.
Не успеют!"
"Радость оттого, что он успел, была недолгой. Команда «Стой, стрелять буду!» раздалась сразу с двух сторон. Собственная спина Максиму показалась теперь очень большой и незащищенной. Каждую секунду он ждал выстрелов. Еще хотя бы секунду, хоть пару секунд! Короткая автоматная очередь прорезала ночную тишину, но милиционер стрелял в воздух. Выругавшись, Шелестов прыгнул в овраг и сразу почувствовал облегчение. Несколько пуль просвистело над головой, но он уже был далеко.
Скатившись на спине по мелкому щебню, Максим вскочил на ноги и снова побежал вниз по расширяющемуся оврагу. Милиционеры были справа от него, и он теперь старался держаться правого склона. Еще немного, и река, а там по берегу до опушки леса. Еще несколько выстрелов разорвали ночь. Две пули ударились в склон оврага неподалеку от Шелестова…
Диверсанты стояли на растрескавшемся бетоне аэродрома с напряженными лицами. Типичные фуфайки, ношеные кирзовые сапоги. На голове у каждого – цигейковая шапка-ушанка.
Прыгать придется в ней, предварительно опустив уши. Ничего не должно выдавать парашютиста после приземления, когда будут спрятаны парашюты и контейнеры. Шапки не по сезону, но от летных шлемов пришлось отказаться. Ничего, у каждого за пазухой кепка.
Храпов шел вдоль строя своей маленькой группы и всматривался в лица. Высокий Кочетков, кажется, не волнуется. Молодой парень, нервы железные. Надежен ли? Надежен, он не хочет попадать в плен к Советам. Боится. Рядом Агафонов, самый старший во всей группе.
Они с Кочетковым вместе еще с лагеря. Прячет глаза Агафонов. Страх свой пытается скрыть. «Было бы подозрительно, если бы кто-то не боялся», – подумал Храпов.
Уголовник Бурлаков заметно притих после гибели своего дружка Плетня. Вместе они еще хорохорились, пытались установить в группе свои порядки. Теперь он один. Сбежит? Нет, не сбежит. Все сделает и вернется за обещанной наградой. Жадный, очень жадный Харитон Бурлаков по кличке Гиря.
