Я догадываюсь, что вы их не в книжке вычитали, а почерпнули из той среды, в которой они в обиходе. И не надо на меня сердиться. Лично я ни в чем перед вами не виноват. Вы вот сказали, что отвечаете за своих детей. А знаете, за скольких человек отвечаю я по роду своей деятельности? Скольких человек мне приходится спасать от врагов и диверсантов? А солдат на фронте? Знаете, сколько человек он спасает, убивая немца, подрывая дот, сжигая вражеский танк?
– А вы-то что не на фронте, а в тылу жируете? – огрызнулась Горбунова.
"
"– За последние три дня меня пытались убить дважды, – улыбнулся Коган. – И это не на фронте и не немецкие солдаты. Жировать мне некогда. Да и не обедал я еще сегодня. Давайте к делу, гражданка Горбунова. Вас задержали сотрудники уголовного розыска. Вы обвиняетесь в хранении и сбыте краденых вещей. О том, что они краденые, вы знали, и доказать это не составит труда. Как не составит труда доказать и ваш уголовно наказуемый промысел. Вас должны были бы привезти в милицию, допросить, предъявить обвинение, изъять вещи и золотые украшения, а потом передать дело в суд.
Детей ваших, в случае вашего осуждения, я думаю, лет на восемь-десять, отдадут в интернат. Но есть и другой вариант развития событий. Нам нужна ваша помощь. Поможете нам – мы поможем вам. Кстати, где ваши девочки сейчас?
– У соседки. Когда меня увозили, Мария взяла их на время к себе.
Коган не случайно перешел к разговору о детях. Он хотел напомнить Горбуновой, что она в ответе за них и думать ей придется серьезно, когда она станет решать, помогать или не помогать следствию.
– Хорошо. Я сейчас вам расскажу о детях, Алла Геннадьевна. Есть на краю Саратова поселок, в котором живут рыбаки. Бедно живут, а мальчишки из этих семей стараются помогать родителям прокормить семью. Мальчишки из кожи вон лезут, чтобы заработать лишнюю копейку на хлеб. Война, всем тяжело, всей стране, понимаете! И знаете, что они придумали? Они во время бомбежек запоминают, куда упали неразорвавшиеся бомбы.
Не так много самолетов долетает до Волги. Мальчишки находят эти бомбы, инвалид-фронтовик, который совсем спился, помогает им доставать из бомб взрывчатку. И они ее продают. Нашелся человек, который надоумил их на это. Представился геологом, сказал: породу разрыхлять нечем, вся взрывчатка идет на фронт, а кирками много не добудешь. Вот и пошла торговля.
Горбунова недоуменно смотрела на следователя. В ее глазах он уловил сочувствие и страх за детей.
