Но этого оказалось недостаточно, потому что противник изо всех сил ударил Буторина ногой в голень и одновременно попытался вырвать руку с ножом. Два тела снова отшатнулись к противоположной стене тоннеля. Незнакомец почти вырвал руку, но Буторин сжал ее как мог и рывком бросился на противника, поворачивая его кисть с ножом так, чтобы направить ему в бок.
Незнакомец громко вскрикнул и обмяк. Буторин почувствовал, как с характерным еле слышным хрустом нож вошел в человека. Короткая, длившаяся всего пару секунд схватка завершилась, но оставался второй противник.
Он успел осмотреться по сторонам, потом нагнулся, подхватил с бетонного пола оброненный Виктором пистолет. Не оставалось ничего другого, как броситься всем телом вперед, в надежде успеть схватиться со вторым противником прежде, чем тот наведет на Буторина оружие. Два сцепившихся тела рухнули на бетон.
Противник был силен. Буторин несколько раз пытался придавить его к земле, сдавить горло, вывернуть руку, но это ему никак не удавалось. Они хрипели и катались по осклизлому бетонному полу.
Пистолет вылетел из руки незнакомца и покатился по бетону к стене. Из последних сил Виктор развел руки своего противника и резко ударил его лбом в лицо. Удар не совсем получился, потому что противник в последний момент, как будто предвидя это, отвернулся, и удар пришелся куда-то в область уха.
Но Буторин все же сумел схватить пальцы правой руки незнакомца и резко рывком повернуть вокруг своей оси. Тот закричал от боли и вынужден был всем телом повернуться сначала набок, а потом, под нажимом Буторина, упасть на живот.
Когда Виктор до конца вывернул противнику руку и стал примериваться, как вытащить у того из брюк ремень, чтобы связать руки, в проеме появились люди, и несколько голосов одновременно закричали:
– Не двигаться, милиция!
– Бросай оружие!
– Тут один ранен!
Буторина оттащили от противника, поставили на ноги. Он разглядел трех милиционеров и еще какого-то молодого, в гражданской одежде, державшегося чуть в стороне. Противник Буторина, скрипя зубами от боли, придерживал поврежденную руку и свирепо смотрел на мужчину, который пришел с милиционерами.
– Предал, мерзавец! А я тебе верил больше других…
– Молчать! – прикрикнул один из милиционеров. – Обыскать их всех!"
"Шелестов смотрел на человека, придерживающего поврежденную правую руку, и пытался представить себе, кто же он такой. Уже битый час Маринин допрашивал задержанного, но тот упорно молчал. Он не оправдывался, не излагал заготовленную легенду.
