Владимир повторил:
– Было терпимо. Иначе я бы вырвал ошейник, как остальные.
Аверин внимательно посмотрел на Владимира и подумал, что тот никогда не признается даже в малейшей слабости. Тем более в разговоре с другим дивом. Ведь как бы ни выглядел и ни вел себя Анонимус, это по-прежнему оставался он.
– Вот про это я и говорил! – воскликнул Мончинский. – С Кузей произошло то же самое! Сначала Гермес Аркадьевич потерял много крови, оказавшись на грани жизни и смерти, а Кузя ее выпил. А потом Кузя лечил.
И связь стала такой сильной, как будто связь с фамильяром. Наверное, поэтому она так легко восстановилась.
Аверин подумал, что это объяснило бы и прочие странности. Например, почему Кузя так быстро стал на него похож и почему див необычайно спокойно перенес момент, когда колдун давал свою кровь Анонимусу. И даже почему Кузя сказал «моя семья».
Аверин повернулся к отцу, чтобы задать следующий вопрос, и нахмурился. С отцом, а, точнее, с Анонимусом, творилось что-то неладное.
Его лицо словно начало расплываться. Черты его то менялись, то снова становились отцовскими.
– Этого я не предусмотрел… – внезапно изменившимся голосом проговорил он и посмотрел на княжну: – Прошу прощения, боюсь, на сегодня наш разговор окончен.
Он поклонился и поспешно исчез за дверью.
– Прошу извинить и меня. – Аверин выскочил следом. Он понял, что произошло. Чем бы ни была личина, она отнимала колоссальное количество энергии у дива. Когда потеря стала критической, для сохранения сил див начал возвращаться в истинную форму, но то ли сама программа не давала ему этого сделать, то ли Анонимус сопротивлялся, чтобы не разрушить образ хозяина перед великой княжной.
Коридор был пуст. Аверин пошел дальше и, свернув за угол, к лестнице, увидел Анонимуса. Тот, все еще в форме отца, крепко держась за перила, пытался преодолеть лестничный пролет. Похоже, ноги его уже не держали. Аверин подбежал к нему:
– Переходи в истинную форму, немедленно! Или ты не можешь?
Див повернул голову.
С лица, все еще остававшегося отцовским, на колдуна смотрели растерянные глаза Анонимуса.
– Костюм хозяина… – тихо сказал он, коснувшись пальцами рукава так осторожно, будто речь шла о бесценной реликвии.
Впрочем, для Анонимуса так и было. Бедняга боялся испортить костюм, когда его тело изменит размер.
– Так сними его!
– При вас?!
В глазах дива мелькнул такой ужас, что Аверин рассмеялся бы, не будь ситуация критической.
