Так ведь, Кузя? – Он посмотрел на сидящего на краю журнального столика дива. Если бы здесь был Анонимус в своей обычной ипостаси, он немедленно прекратил бы подобное безобразие.
– Да, так, – несколько рассеянно ответил Кузя. Было заметно, что он тоже усиленно роется в своей памяти.
– Вот, – продолжил свою мысль Аверин, – я думаю, тот, кто устраивает эти ловушки, ловит в них отправленных из нашего мира дивов.
– Выглядит правдоподобно, – согласилась императрица, – вопрос только зачем.
– Он собирает армию, – медленно проговорил Владимир.
Все повернулись к нему.
– Разве это возможно? – со смесью удивления и беспокойства спросил Мончинский. – Дивы разве могут создать армию? Ну, то есть действовать сообща и без контроля колдунов? Как они научились? Это же… это же катастрофа тогда…
Аверин посмотрел на молодого колдуна. И услышал негромкий голос Аркадия:"
"– Именно это я и имел в виду, когда говорил, что все гораздо хуже, чем вы думаете.
Все замолчали. И в этой тишине Кузя медленно проговорил:
– Они собирались выпустить в мир Пустошь.
– Что? – нахмурив брови, переспросила императрица, а Аверин почувствовал, как по спине поползли мурашки.
– Помните историю про «демона с Крестовского»?
– Да.
– Во дворе особняка Хмельницких были найдены колья и алатырь. Тогда мы подумали, что Белицкая и прочие анархисты хотят вызвать кого-то очень сильного. Теперь мы знаем кого. Появление Григора с самого начала не было случайным совпадением. И он не служил никакому колдуну.
Но, вероятно, все равно выполнял приказ. Это Распутин как-то сумел подчинить себе его и других дивов Пустоши. И человек или люди в этом мире – его сообщники. Он готовит нападение.
Глаза императрицы округлились:
– Но… как?.. Подручные? Люди? Они что, безумцы?!
Аверин вздохнул:
– Алина Белицкая была довольно своеобразной личностью. Но с рассудком у нее все было в порядке. Да и те, кто сейчас помогает Распутину, – отнюдь не подростки-анархисты. Это кто-то посерьезнее.
И если это Кантемиров… – он замолчал.
– …То я об этом узнаю в ближайшее время, – сказал Владимир.
– Ох… – Мончинский посмотрел на него полным тревоги взглядом, – может, есть другой способ? Ты… мы не знаем, что он может сделать с тобой. Мы даже не знаем, что он сделал со своим дивом!
– Боюсь, что другого способа нет, Сергей Дмитриевич. – Императрица с сочувствием посмотрела на Мончинского. – Мы в отчаянном положении.
Дверь в библиотеку открылась.
