Граф Аверин – благородный человек. Чтобы вернуть своего дива, он приехал в столицу и просил у меня официального разрешения. Тут что-то другое.
– Именно с его дивом и связана моя просьба. Он сумел избежать ареста и сейчас захватил в заложники моего колдуна. Требует выпустить хозяина на свободу.
– Что?! Так почему ты еще здесь?!
– Кузя не причинит вреда. Для него дружба значит очень много. Я уверен, сейчас Сергей Дмитриевич кормит его ужином.
– Тогда, – княжна поднялась с места, – распорядись, чтобы графа Аверина отпустили и он прибыл сюда спецрейсом, немедленно.
А Кузю приведи во дворец, я сама с ним поговорю.
Владимир поклонился.
– Самолет уже вылетел из столицы. Завтра утром мы сможем поговорить с его сиятельством и все прояснить.
Насчет ужина Владимир не ошибся. Грязные тарелки и остатки ветчины на столе недвусмысленно говорили о том, что Кузя не остался без угощения. Но бдительности див не потерял: почувствовав приближение Владимира, немедленно схватил Сергея Дмитриевича и приставил ему к горлу когтистую лапу.
Владимир, зайдя, лишь махнул рукой:
– Не нужно. Я сказал, что не собираюсь тебя арестовывать. Хочу узнать только одно. Зачем вы с Гермесом Аркадьевичем решили выпустить из Пустоши Императорского дива?
Кузя издал возмущенный смешок:
– Что за глупости? С чего ты взял?
– У коридора стоял снегоход. И фамильяр Анонимус прятал тротил. Для чего это, если не для того, чтобы освободить Императорского дива из ледяной ловушки?
– А… Так это твоя псина была?..
А ведь ты и правда дебил, Владимир. Который раз тебе это уже говорю. Никого мы из Пустоши возвращать не собирались.
Он отпустил хозяина и пробормотал:
– Извините, колдун Сергей, ладно?
– Да чего уж… – вздохнул Сергей Дмитриевич и опустился в кресло. А Кузя шагнул вперед и протянул руки:
– Это я виноват. Давай, арестовывай меня, раз тебе так приспичило кого-то засадить в кутузку. А Гермеса Аркадьевича отпусти. Ты обещал!
Глава 4
Аверин проснулся от скрипа двери. В камере было светло.
Он приподнялся на локте и посмотрел на часы, которые у него почему-то не отобрали. Пять утра. Как ни странно, не отобрали не только колдовской прибор, но даже серебряный кинжал Кузи, и все остальные вещи остались при нем. Странное упущение. Или вещи оставили нарочно? Арест арестом, а работать изволь?
Он повернулся к двери. Николай Антонович шагнул в камеру и остановился напротив.
– Собирайтесь, – велел он.
– На допрос? – нарочито небрежно спросил Аверин.
