И то, что они так терпят нас, так любят, так украшают собой нашу жизнь, лишний раз доказывает мою теорию.
— Но если они ангелы, — тихо спросил Ганцзалин после паузы, — почему же они умирают?
Нестор Васильевич молчал несколько секунд.
— Видно, иначе нельзя, — наконец прошептал он чуть слышно.
Помощнику почудилось, что по щеке хозяина покатилась слеза. Но нет, это просто ветром принесло дождинку. Впрочем, могло показаться, что в этот день плакало буквально все — и люди, и сама природа.
— Одно меня удивляет, — неожиданно сказал Загорский, — почему на похороны не пришел Легран? На влюбленную натуру это не очень-то похоже.
— Да вы же сами велели ему уезжать как можно быстрее, — пожал плечами помощник, — вот он и уехал.
Загорский кивнул: может быть, может быть. Внезапно взгляд его, до того рассеянно скользивший по окружающему пейзажу, стал острым, пронизывающим.
— Ганцзалин, — сказал он, — кажется, убийца здесь.
Помощник глянул в ту сторону, куда смотрел хозяин, и увидел отдельно стоящего человека под зонтом.
— С чего вы взяли? — спросил Ганцзалин. — Он и одет не так, и вообще…
Однако Нестор Васильевич был уверен, что это именно преступник.
— Взгляни, — сказал Загорский, — он один прикрывает лицо зонтом.
— Ну и что? Идет дождь, он закрывается от капель.
Нестор Васильевич поморщился от раздражения. До чего же все-таки Ганцзалин невнимателен. Все, кто рядом, держат зонты, прикрывая спину, а не лицо. Это потому, что ветер дует им в спину, и брызжет дождем.
И только подозрительный гражданин закрывает физиономию. Что это значит? Это значит, что спина у него открыта, и она мокнет. Кто бы по доброй воле стал терпеть такое испытание, кроме человека, который не хочет быть узнанным? И, наконец, на нем кеды.
Помощник кивнул. Ладно, пусть так, но что он делает здесь, на кладбище?
— Ты слышал о теории, согласно которой преступника тянет на место преступления? — спросил Загорский. — Такое тяготение связывают с необыкновенным взрывом эмоций, который испытывает человек, когда убивает.
Нашему убийце трудновато попасть на место преступления, для этого придется по меньшей мере брать билет на поезд, да еще выкупать в купе все места. Поэтому он явился на кладбище. Это один резон. Есть и другой…
Тут он замолчал.
— Какой же? — спросил Ганцзалин, так и не дождавшись продолжения. — Какой еще второй резон?
— Похоже, он был Светлане не чужим человеком, — ответил Загорский.
