Никакого особенного шума никто не поднимал, но на следующий день заведующий хозяйственной частью Коржиков столкнулся с Леграном в коридоре и как бы между делом поинтересовался, куда он дел холст, на котором писал картину. Студент отвечал, что подарил холст натурщице.
Коржиков был крайне недоволен, и холст попросил вернуть. Дескать, каждый холст подотчетен, и нельзя выносить их за пределы института. А когда холсты пропадают, с него снимают стружку.
— Как же я верну картину, — удивился Легран, — я же ее подарил!"
"— Как отдавал, так и вернешь, — отрезал Коржиков, — а то ишь, ухари, социалистической собственностью разбрасываться горазды.
Знаешь, сколько в Ленинграде натурщиц? Если каждой по холсту подарить, то что это будет? Бесхозяйственность и расхищение! Хочешь картины дарить — иди в библиотеку, вырви прокладочный лист из Брокгауза и Ефрона, да на нем и рисуй. А на народное добро пасть не разевай!
Леграну было ужасно неудобно забирать картину у Лисицкой. Он предложил завхозу купить новый холст, но Коржиков стоял на своем — вернуть надо именно тот холст, который брали — потому что отчетность.
Сергею пришлось с повинной головой идти к Лисицкой. Та была немного удивлена, увидев на пороге студента: откуда он знает ее адрес?
— В учебной части дали, — соврал Сергей, хотя на самом деле он часто после занятий шел за Лисицкой по улице по пятам, провожая ее до самого дома и даже, выждав несколько секунд, заходил в подъезд и слушал, как быстрыми легкими шагами взбегает она наверх.
— А зачем им холст? — не понимала Светлана.
— Что они с ним будут делать?
Он и сам толком не знал, зачем. Может, затем, что свои картины студиозусы пишут на холстах старых мастеров? Может быть, по ошибке выдали какую-то особенно ценную картину, и теперь хотят вернуть ее обратно в музей.
— Зачем же возвращать, — удивлялась Лисицкая, — она же закрашена.
На это Легран сказал, что смыть верхний слой краски не так сложно, опытный реставратор легко с этим справится.
Светлана задумалась. Ее удивило, что старые картины отдают студентам, но еще больше ее удивило, что картины эти потом проходят какой-то строгий учет.
Подумав немного, она наотрез отказалась картину возвращать, сказав, что картина ей очень нравится и дареное назад не дарят. Легран ужасно расстроился: а ему-то что сказать завхозу?
— Скажите, что я ее продала, — отвечала Лисицкая. — Мне нужно было отдать долг, денег не было — и я продала. А на нет, как говорится, и суда нет.
С тем студент и отбыл восвояси.
