В любимом его коричневом кожаном кресле сидел человек, чья внешность показалась ему смутно знакомой. Однако размышлять было некогда — на это, вероятно, и рассчитывал враг. Дзержинский повел дулом, но выстрелить в смутно знакомого не успел — тот кинул в него небольшим медным бюстиком Карла Маркса, стоявшим на столе у главного чекиста страны Советов. Основатель научного коммунизма оказался страшно тяжелым: он ударил Дзержинскому прямо в кисть, и пистолет со стуком повалился на пол.
— Многоуважаемый Феликс Эдмундович, я пришел с миром, — проговорил наглый метатель.
— и, прежде чем вы попытаетесь поднять свой маузер, прошу уделить мне пару минут.
— Хотите меня убить? — голос Дзержинского звучал почти безразлично.
— Только если вы очень попросите, — отвечал гость.
Тут железный Феликс взглянул на него повнимательнее, напряг цепкую память и, конечно, сразу же вспомнил эту седую шевелюру и черные брови.
— Ага, — сказал он с легким сарказмом, — его превосходительство господин Загорский!
— Прошу без чинов, — отвечал тот, — зовите меня просто Нестор Васильевич.
Дзержинский кивнул, показывая, что принял слова Загорского к сведению, поколебавшись, поднял-таки маузер и спрятал его в кобуру, после чего уселся в кресло напротив. Некоторое время хозяин и гость с интересом разглядывали друг друга. У железного Феликса от удара рука онемела, и пальцы все еще дрожали. Загорский же был совершенно спокоен.
— Итак, Нестор Васильевич, что поделываете? — спросил наконец Дзержинский.
Загорский хмыкнул.
Что может поделывать бывшее превосходительство при многоукладной экономике? Худо-бедно зарабатывает на кусок хлеба — в основном консультациями. Кому, в самом деле, нужен старый сыщик, переживший трех императоров и одного председателя Совнаркома? Или, может быть, Феликс Эдмундович полагает иначе?
Тут улыбнулся уже Дзержинский: может быть, и полагает, исключать ничего нельзя. А что, собственно, привело к нему, скромному чекисту, многоуважаемого Нестора Васильевича?
— Вопрос, я думаю, неверно задан, — отвечал Загорский.
— Вернее было бы спросить, что привело вас ко мне. Потому что хотя формально я у вас дома, но в гости к вам явился почти вынужденно.
Дзержинский поднял брови: вынужденно? Кто же его вынудил? Что-то рядом не видно патруля красноармейцев или чекистов, которые бы его конвоировали.
— Ну, за конвоем, я полагаю, дело не станет, вам стоит только пальцами щелкнуть, — сухо заметил Загорский. — Но я не о конвое, разумеется.
