— А если нет? — усмехнулся Нестор Васильевич.
— Если нет, я оставлю вас тут еще на сутки, — отвечал Варенбург вкрадчиво. — Два дня без еды и воды могут испортить настроение любому, даже такому стоику, как вы.
Нестор Васильевич поразмыслил слегка и кивнул.
— Хорошо, я обещаю вас не трогать все то время, пока мы находимся в этой комнате.
Виктор Васильевич взглянул на Коровкина, и тот нехотя вышел вон, напоследок снова почесав себе спину. Снаружи лязгнул запираемый замок.
— Итак, что нужно от меня такой почтенной организации, как ОГПУ? — полковник смотрел на Загорского с неожиданной печалью, как будто это не Загорский сидел тут запертым на замок, а он сам, Варенбург.
Нестор Васильевич пожал плечами. Он понятия не имеет о том, какие планы лелеет ОГПУ в отношении господин полковника. Он, Загорский, ввязался во все это дело по одной только причине: те, кто похищал музейные картины и перевозил их, убили близкую ему женщину.
Варенбург пожал плечами: а господин Загорский, стало быть, решил отомстить? Есть разница между местью и возмездием, устало отвечал Нестор Васильевич, а, впрочем, называйте как хотите.
— А заодно вы, видимо, решили выяснить, куда идет музейное имущество? — мягко полюбопытствовал полковник.
— ОГПУ оказало услугу мне, я оказал услугу ОГПУ, — отвечал Загорский. — Впрочем, мне и как частному лицу отвратительно думать, что вы воруете шедевры общемирового значения.
Варенбург отвечал, что они ничего не воруют, напротив, возвращают подлинным владельцам их имущество.
Любой, кому принадлежали эти картины, может купить их снова на аукционе. Деньги же, вырученные с торгов, пойдут на благое дело — освобождение России от большевиков и возвращение стране законного правителя.
— Это вы великого князя Кирилла называете законным правителем? — Загорский глядел на собеседника скептически. — А вы не подумали, что случится, если в Европе узнают, как новоявленный император изыскивает средства на свои нужды? Вы можете называть вашу деятельность как угодно, хоть экспроприацией экспроприаторов, но сути это не меняет — воровство и грабеж.
— Да кто же узнает об этом? — вкрадчиво спросил Виктор Васильевич. — Кто и от кого?
Секунду Загорский глядел на него, не мигая.
— Я вижу, вы убить меня хотите? — наконец выговорил он.
Варенбург огорчился: к чему такие грубые формулировки? Здесь все дворяне, люди хорошего воспитания — и вдруг какое-то «убить». Нестор Васильевич на секунду задумался, потом лицо его прояснилось.
