— Мы очень доверяем русским, это честнейшие люди…
— Довольно комплиментов, — оборвал его Загорский, — как имя честнейшего человека?"
"У загадочного эмигранта оказалось простое русское имя — Виктор Васильевич фон Варенбург.
— Это судьба, — заметил Нестор Васильевич, когда они вышли на улицу. — А я, признаться, все-таки грешил на Гюльбенкяна. Тем более, что и оперативная информация указывала именно на него. Впрочем, посмотрим. Впереди у меня встреча с господином Варенбургом.
Юсупов обеспокоился: Загорский же не пойдет к такому человеку совсем один? Нестор Васильевич отвечал, что пойдет именно один, поскольку во время разговора могут всплыть такие темы, о которых посторонним лучше не знать — в их же собственных интересах.
— Кстати, о деликатных темах, — добавил Загорский. — Если когда-нибудь вы возьметесь писать мемуары, у меня к вам будет огромная просьба — изъять из них все, что связано с вашим покорным слугой.
— Почему же? — удивился Юсупов. — Мне кажется, это будут самые интересные страницы.
Загорский не сомневался в этом, однако ему не хочется, чтобы имя его ассоциировалось с ОГПУ. Князь уверил его, что он все объяснит, и никто не подумает ничего плохого, но Нестор Васильевич был непреклонен. Ум человеческий так устроен, что если поставить рядом ОГПУ и любую фамилию, их немедленно свяжут, сколько ни объясняй и ни оговаривайся на этот счет. Он просит князя дать ему клятву, что тот не будет упоминать его имени, а также событий, с ним связанных, в своих мемуарах. Слегка опечаленный князь пообещал никогда ничего об этом не писать и даже не упоминать в устных беседах.
Глава семнадцатая. Патриот против дипломата
Люди с пухлыми щеками и пышными усами редко обладают пронзительным взглядом. Виктор Васильевич Варенбург был исключением из этого правила. Взгляд его жег, как огонь, и пронизывал, как копье. Если бы напротив сидел человек менее выдержанный, чем Загорский, он был бы пробуравлен этим взглядом насквозь.
Игра в гляделки происходила в доме самого Виктора Васильевича, куда Загорский явился по предварительной договоренности с хозяином.
Дом был обставлен довольно просто, но в нем имелось множество мягких диванов и кресел, из чего Нестор Васильевич сделал вывод, что хозяин страдает подагрой. Вот и сейчас они сидели за столом друг напротив друга в чрезвычайно мягких кожаных креслах, в которых неподготовленному человеку легко было утонуть.
— Что ж, — сказал Варенбург, отводя взгляд в сторону, — я навел о вас кое-какие справки.
