Быстро и сноровисто он обыскал Юсупова, вывернул карманы, ощупал швы и наконец выудил на свет божий черную витую иголку, расплющенную с одного конца в треугольную каплю. Нестор Васильевич внимательно рассмотрел треугольник, потом показал его князю. На нем была выдавлена фигурка четырехрукой длинноволосой полуголой женщины. По словам Нестора Васильевича, женщина эта была черной богиней Кали — божеством хаоса и разрушения.
— И что же все сие значит? — спросил князь, как-то ослабевший от такого количества пугающих сведений.
Загорский пожал плечами: он не специалист в тантрической магии, однако может сказать точно, что ничего хорошего это не предвещает.
— Что же мне делать с этой иглой? — озадаченно спросил Юсупов. — Выбросить?
Загорский покачал головой: нет, этого может быть недостаточно.
— Лучше всего отдайте мне, я найду способ нейтрализовать ее действие, — сказал он.
Юсупов с облегчением согласился, Нестор Васильевич тщательно завернул иглу в носовой платок и спрятал в карман. Князю наконец бросился в глаза рисунок, который Загорский сделал себе на ладони перед приходом махараджи.
— Что это? — спросил он с изумлением.
— Это знак защиты от темных сил, — коротко отвечал Загорский.
— И вы верите в такие знаки?
— Не особенно, но я ведь и не темная сила. А махараджу вашего, как помните, он совершенно вывел из равновесия. Судя по тому, что вы про него рассказывали, я сделал вывод, что он человек опасный, и решил, что не лишне будет принять некоторые меры предосторожности.
Юсупов заметил, что, судя по всему, Загорский своими мерами нажил в махарадже смертельного врага.
Нестор Васильевич отмахнулся, сказав, что махараджи не боится, поскольку от темных сил защищен он неплохо.
— Какими же способами вы защищаетесь? — полюбопытствовал князь.
— Разными, — уклончиво заметил Загорский, — но предпочтение отдаю револьверу.
В столовую вошел Буль и торжественно встал на пороге. Князь несколько переполошился — не вернулся ли махараджа? Но махараджа не вернулся, и вообще пришли не к Юсупову.
А к кому?
— К его превосходительству Нестору Васильевичу Загорскому, — торжественно провозгласил слуга.
Глава пятнадцатая. Бульдог и император
Желтый солнечный луч разрезал столовую на две части. В луче этом стоял Раскольников с Панчем на руках. Бульдог успел где-то перемазаться с ног до головы, но выглядел очень довольным и все пытался лизнуть Раскольникова в щеку.
— Панч, вот ты где, негодник! — нахмурился Юсупов, беря собаку на руки.
