— Отец ваш был домашним тираном, мать нежной и прекрасной, вы мечтали убить отца и заменить вашей матери мужа. Эту историю неоднократно пересказывал доктор Фрейд, ничего нового в ней нет. Я вам не мать и не отец. Отвечайте, зачем вы явились ко мне?
Упавший духом Буль сказал, что он просто хотел извиниться за инцидент с багажом его превосходительства. Он имеет в виду тот печальный эпизод, когда в руки ему само собой упало удостоверение Загорского. Он понимает, что прощения ему нет и быть не может, но он хотел бы всеми фибрами своей души…
— Довольно, — сказал Загорский.
— Вы прощены.
Обескураженный такой решительностью, слуга замер, моргая глазами.
— Что-то еще? — осведомился Нестор Васильевич. — Может быть, желаете моего благословения?
Не выдержав столь ядовитого сарказма, Буль бросился вон из комнаты и едва не сбил с ног Юсупова.
— Доброе утро, любезный друг! — сказал князь. — Как вам спалось нынче ночью?
— Благодарю, я спал как младенец, — отвечал Загорский.
— Буль сообщил вам, что мы ждем вас на завтрак?
Нестор Васильевич пожал плечами.
Буль говорил о чем угодно, но главного — о завтраке — так и не сказал.
— Весьма своеобразный субъект этот ваш Буль, — заметил он.
— Да, он хитер, как лиса, — кивнул князь. — Однако бывает крайне полезен. Буль, видите ли, может добиться от людей чего угодно. Главный его прием следующий: он сразу падает на колени. А здесь, в Европе, люди как-то не привыкли, что перед ними ползают на четвереньках. Точнее сказать, уже отвыкли, это их шокирует. И когда, например, клиентки моего модельного салона подолгу не выплачивают мне долги, я натравливаю на них Буля.
Он ползает за ними на коленях повсюду и рыдает крокодиловыми слезами. Представление продолжается, пока должники не понимают, что проще отдать деньги, чем так мучиться.
Они проследовали в столовую, где славно позавтракали в компании жены князя Ирины, и его десятилетней дочки, тоже Ирины — ребенка живого, очаровательного и слегка непослушного.
Князь был озабочен: его любимый бульдог Панч в очередной раз удрал из дома и куролесил где-то на парижских улицах.
— Не волнуйся, — успокаивала его жена, — после завтрака отправим Буля его искать.
— Я не за Панча волнуюсь, — отвечал Юсупов, — я волнуюсь за тех, кого он покусает.
Ближе к концу завтрака случилось странное происшествие. На пороге появился бледный Буль и обратил молящий взгляд на хозяина.
— Что случилось, — спросил Юсупов, — почему у вас такой вид?
— Махараджа, — еле слышно шепнул слуга.
