— Поразительно, — усмехнулся Муслим. — А у моей дочери другая версия.
— Это она меня выгораживает.
— Я заметил. Но на самом деле, я не злюсь.
— А выглядите страшно, — он запустил пальцы в волосы и зачесал их набок. — То есть я не имел в виду, что вы страшный. Просто грозный. Блин…
— Расслабься. Я тебя понял.
— Просто я хотел попросить вас разрешить нам дружить. Встречаться.
Муслим помолчал, прочистил горло и посмотрев глаза Руфату, ответил вопросом на вопрос:
— Тогда я тоже хотел попросить тебя разрешить встречаться с твоей мамой.
— Не вопрос. Только не обижайте ее. Я ее очень люблю.
— И я ее люблю.
Муслим встал, подошел к пацану и пожал ему здоровую руку.
— Выздоравливай. И пусть это останется между нами. И да, мою девочку тоже не обижай.
— Конечно.
Глава 25. Начало
Месяц спустя
В начале декабря повалил первый снег. Крупные хлопья кружили над белой замерзшей землей и бесшумно ложились на мерцающее покрывало. Эсми смотрела в окно на танец снежинок и думала, что время для поездки с детьми в горы, на зону отдыха “Лесная сказка” они с Муслимом выбрали подходящее.
Как раз снег, можно погулять, поиграть в снежки, а потом засесть в теплом ресторанчике и согреться. Кататься на ватрушках рискованно — Руфату и Лейли только недавно сняли гипс. Молодежь, улыбнулась про себя Эсми, когда вспомнили, что в больнице медсестры в шутку назвали их Ромео и Джульеттой. В те дни она чуть сблизилась с дочерью Муслима, а тот в свою очередь приходил к ним в гости и пару раз сыграл в “Плей Стейшн” с Ситорой.
"
"И вот их первые общие выходные…думала ли она когда-нибудь, что этот день настанет? Нет. Даже не мечтала. Но за месяц после судьбоносного падения детей многое изменилось. Они с Муслимом больше не прятались. Она познакомила его родителями, братом и Викой, а с Соней и ее ухажером Львом они сходили на двойное свидание. Муслим тоже хотел представить Эсми семье, но его мама сначала заболела, а потом уехала в Баку к своей снохе — жене умершего брата.
Эсмигюль начала подозревать, что женщине, возможно, тяжело смирится с выбором сына — разведенкой среднего возраста, еще и с двумя детьми. Но вслух она, конечно, ничего не сказала.
— Эсмигюль, мая харошая*, ты меня слышишь? — голос гинеколога вывел ее из глубокой задумчивости. Все это время она лежала на кресле и смотрела в окно, пока ее осматривала Белла Борисовна Бакунц — доктор, которая вела ее сложную беременность двойней еще в районной поликлинике.
