Втроем уместились на кровати-полуторке, сын прижался к правому боку, дочь — к левому. Она всегда их так укладывала на большой кровати в спальне, потому что муж либо отсиживался внизу, либо его вообще не было дома. И даже дети привыкли к тому, что папа работает, папа молодец.
— Мамочка, а когда мы вернемся домой? — спросила тоненьким голоском Ситора.
В комнате было темно, и в этой мгле Эсми была рада, что дети не видят ее тихих слез. Закусив губу, она пыталась подобрать слова, но они просто не шли, застряв толстым, мерзким комом в горле.
— Так получилось, что мы больше не будем там жить, — она выдавила из себя улыбку и поочередно поцеловала детей в макушки, еще крепче прижав их к себе.
— Почему? — удивился Руфат.
— Жаль, там мой кукольный дом и коляска, и одежда для Барби.
— Я обязательно заберу их потом. У вас всё будет, мои родные. Всё и даже больше. Я всё для вас сделаю, — пообещала она не только детям, но и самой себе, понимая, что теперь надо рассчитывать только на себя.
— А дадака (папочка), бувака (дедуля), момака (бабуля)? Они остались дома? — продолжала задавать вопросы Ситора.
"
"— Да. Просто мы теперь будем жить отдельно от них. Но вы сможете ездить туда в гости, встречаться с папой и со всеми остальными.
— И у нас не будет нашей комнаты? — удивился Руфат.
“Когда-нибудь у каждого из вас будет своя комната. Это я тоже обещаю”, - подумала Эсми, а вслух сказала:
— Главное, что мы вместе, правда?
— Да! — хором прокричали дети.
— Ну вот и отлично.
Нас ждет еще много приключений, а сейчас надо спать.
— Мам, — снова протянула дочка. — А папа опять на работе?
— Да, малыш, — вздохнула Эсми. — Именно там.
— Он обещал сводить нас в парк и опять забыл, — грустно заметил сын.
Опять забыл. Как это было в духе Имрана: пообещать и забыть, или сказать: “Ты такого не говорила. Не выдумывай”.
“Все-таки надо было уйти еще раньше”, - подумала Эсми. — “Теперь детям тяжелее все это объяснять”.
Она пела колыбельную за колыбельной, гладила мягкие волосы детей и сдерживала слезы.
Поняв, что оба заснули, вздохнула с облегчением, а потом еще несколько минут лежала, вспоминая день, когда они родились. Шла 35 неделя. Вечером Имран позвонил и сказал, что с пацанами встречается. Эсми ничего на это не сказала, но вся извелась — ладно бы раз в неделю ходил, но встречи с холостым друзьями стали слишком частыми. И тут отошли воды. Она очень испугалась и позвонила маме, которая велела вызывать скорую.
