— Отойдет, — усмехнулся Руфат. — Его внуки и так Юсуповы, так что перебесится.
— Ладно, — Лейли дотронулась до щеки любимого, — проехали. Ты можешь себе представить, что это наши дети? Что мы родители? Кажется, только вчера я пришла в твой класс, а потом мы упали с самоката и думали, что родители нас убьют. А теперь мы подарили им внуков. Двух по цене одного!
— Я все еще в шоке, что их тоже двое, — мужчина обнял жену за плечи и притянул к себе.
— Это твои гены, — Лейли положила голову на плечо мужа.
— А ты героиня. Теперь я понимаю, что чувствовала моя мама, когда мы с Ситорой родились. Как она, бедная, уставала с нами.
В дверь тихонько постучали, а через секунду в проеме появилась голова Эсми. Она сияла от радости, увидев широкую двойную люльку.
— Можно к вам? — все так же вполголоса спросила она, чтобы не разбудить внуков.
— Конечно, мама, — Лейли встала, а вслед за ней поднялся и Руфат.
Эсми вошла первая и завела за руку мужа. Муслим на сегодня исчерпал лимит скупых мужских слез.
Сначала всплакнул, когда малышам давали имена и мулла читал над ними азан. Эсми украдкой поглядывала на него и думала, что великан стал с возрастом сентиментальным. Но она любила в нем эту искренность.
— Пап, ну ты что? Опять? — цокнул Руфат. — Не надо.
— Нет-нет, все нормально. Я пока держусь, — заверил гордый дед. Он уже привык, что и Руфат, и Ситора называли его папой. Это случилось через несколько месяцев после операции, когда Эсми проходила лучевую терапию и врач посоветовал ей ограничить общение.
В квартире с ней остался только Муслим, а дети жили у бабушки с дедушкой.
— Лейли, все уже разошлись, иди поешь нормально, — велела Эсми. — Руфик, твой папа с женой уезжают, он хотел попрощаться.
— Вы идите, мы присмотрим, — сказал Муслим и склонился над люлькой. Посмотрел сначала на внука и своего тёзку, а затем и на внучку.
Когда молодые родители вышли, малыши, словно почувствовав это, закряхтели и заерзали одновременно.
Эсми принялась поглаживать их по спинкам и монотонно шипеть, но они уже открыли глазки и недоверчиво смотрели на окружающий мир.
— Проснулись, — вздохнул Муслим. — Эх вы! А мама только вышла поесть.
— Ничего страшного, — улыбнувшись, Эсмигюль посмотрела на мужа. — Сейчас убаюкаем их.
Бабушка осторожно взяла сначала маленького Муслима и передала его в руки деда. Тот держал его как фарфоровую куклу, боясь сделать резкое движение.
