У нее на это больше тысячи причин*.
О том, что у нее рак знал узкий круг людей: Муслим, дети, родители, Вика, Лейли и соответственно Севиль. Сонечке она так ничего не сказала, боясь расстроить. Сестра и так на ранних сроках попала в больницу с угрозой выкидыша, и лишние волнения ей были ни к чему. Она призналась только в том, что вышла замуж и счастлива. И это было правдой. Е
Расписались тихо, отпраздновали в доме родителей, а на следующий день поехали к родителям Муслима. Как и ожидалось, мама новую невестку сына не приняла, да еще и отругала за то, что всё провернули за спинами родни.
Мол, так не делается и слишком много самодеятельности. Сестра Муслима поздравила с опаской — она очень сильно зависела от мнения матери. А вот отец и старший брат молодоженов поддержали. С мужчинами всё равно проще.
Муслим все-таки продал квартиру и нашел хороший вариант недалеко от центра, ближе к школе. Из больших плюсов — свежий ремонт и уже встроенная кухня — заезжай и живи. Эсми даже пошутила, что хотя бы здесь им повезло и сложилось, как нельзя лучше.
Ну кто еще за тридцать дней может продать и тут же купить хорошую квартиру? Люди ведь месяцам ищут!
За две недели до начала химиотерапии Эсми с детьми устроила большое расхламление и сборы. Мебель разобрали, перевезли и установили в новой квартире. Все сделали так быстро, что глазом не успели моргнуть, как уже переехали и обустраивались. Хлопоты хотя бы немного отвлекли Эсми от мыслей о неизбежном, заставив улыбаться и жить надеждой.
В день первой химии она жутко нервничала.
В больницу ложиться отказалась, решив, что просто будет приезжать в день процедуры. До операции ей прописали восемь химий через каждый двадцать один день. Она перечитала столько литературы и форумов, что была готова ко всему. Вот только не знала, что на бумаге — одно, а в реальности совсем по-другому.
— Нужно выходить. Опоздаем, — спокойный голос Муслим вывел ее из минутного транса, когда сжав его ладонь, она молча смотрела в окно.
— Да, знаю, — призналась она и сглотнула пресловутый ком.
— Я заберу тебя, когда все закончится.
Эсми повернула голову и с надеждой посмотрела на него.
— Мне страшно. В первый раз как на каторгу.
— Я буду рядом, — ответил Муслим, поднес к губам ее кисть и поцеловал пальцы. Эсми устало прикрыла глаза. Она обещала себе, детям и родителям быть сильной, а сама не знала как.
Самое сложное — это начало. Когда ты еще ничего не знаешь, а тебя, как слепого котенка бросают в темную воду.
