Не сумев понять, что в моих словах её смутило, я продолжил:
— В Кузне я немного окунулся в общение с более родовитыми соучениками и понял, что я и половины намёков в их разговорах не понимаю. Так же, если не хуже, будет и со всеми этими людьми, что будут интриговать через меня и со мной. Простите, ваше высочество, но я для подобного положения глуп и слишком прям.
— Да уж вижу,— хмыкнула принцесса Леве. — Возможно, я начала не с этого. Оставим в стороне интриги и просьбы. Вы совсем не обязаны на них реагировать…
Я перебил принцессу Леве раньше, чем сообразил, что этого делать не стоило:
— Но тогда я просто настрою против себя всех, кому не дал ответа, всех, кого посчитал за пустое место.
— Я подскажу вам кому…
— Но разве это будет моим решением?
Я прикусил язык, но было уже поздно.
Принцесса Леве потемнела взглядом:
— Дерзко.
Молак вздохнул:
— Господин…
И без подсказок было ясно, что я сказал лишнее. Ощущал я себя сейчас так, словно, потеряв опору, скольжу вниз по каменистому склону, но раз уж ступил на него, нужно бежать дальше — остановиться означает упасть и свернуть себе шею.
Я не опустил взгляда и первый прервал молчание:
— Наверное, ваше высочество, я далёк и от того, что можно, а что нельзя говорить, но мы ведь договорились говорить откровенно?
Взгляд принцессы Леве теперь ещё и потяжелел, а я… я продолжил бежать дальше."
"— Я знаю, в чём я хорош, а в чём слаб. Слаб в плетении слов и в управлении большими отрядами, хорош в схватках и в поиске реольцев.
Многого я не могу сказать, но в том прорыве реольцев к центру Скеро, после покушения на вас, я внёс немалый вклад в победу. Перед этим была схватка у ваших шатров и наша первая встреча. Перед второй нашей встречей я выполнил немало сложных заданий от Яшмовых весов и Вира.
— Вир? — принцесса Леве впилась в меня взглядом.
— И снова я не могу многого вам сказать, но я обязан ему спасением от казни за нарушение королевского эдикта о поединках, и до сих не выплатил ему этот долг.
Тяжесть из взгляда принцессы Леве исчезла, она прикусила губку, затем негромко спросила:
— И когда будет выплачен этот долг?
— Когда падёт Теназ, причём я должен приложить к этому непосредственное участие, и, снова простите за прямоту, ваше высочество, в ваших телохранителях мне вряд ли выпадет такая возможность.
— Да, тут вы правы, Лиал, да и я не сумею помочь вам в освобождении от вашего долга. К сожалению.
