С наслаждением, отфыркиваясь, принялся плескаться под струёй холодной воды.
— Повязка, господин, — вдруг заметил Листен. — Снимите её, она мешает промыть волосы, да и, вообще, вся в крови.
— Да, повязка, — теперь у меня на лице была кривая усмешка.
Снимать я её, конечно, не собирался. Сегодня я убил немало сильных идаров, мои тени убили множество солдат и слабых идаров, а мы до сих пор не знаем, передают ли они мне частицу силы убитых или нет. В любом случае, я совершенно не представляю, что у меня под повязкой, а показывать полутора сотням солдат, пусть даже и моих солдат, знак проклятого рода Оскуридо, я не собирался.
— Ну-ка, дай, — рядом с Листеном будто из ниоткуда возник Креод, ловко отобрал ковшик и буркнул. — Как там тебя? Листен? Свободен, у меня есть разговор к господину.
Креод до сих пор был в мятой, битой броне, покрыт кровью от кончиков волос до кончиков сапог, поэтому Листен даже слова ему не сказал. Хотя не думаю, что сказал бы и в любом другом случае. У Креода в отряде особая репутация.
Едва Листен отошёл на пять шагов, как Креод опустил ковшик в бочку, ловко откуда-то выудил свежую налобную повязку и шагнул ко мне ближе, закрывая меня от постороннего взгляда.
— Да, нужно что-то уже делать, господин, — сообщил он через миг, уже держа в руках старую, грязную повязку.
— Что-то? — переспросил я. — Ты знаешь, что нужно делать.
— Вы не думали, господин, — вдруг спросил он, — открыться ещё кому-то? Например, Илиоту. Он тоже не раз обязан вам жизнью.
Я потёр шрам. Думал-то думал, но… Озвучил своё сомнение:
— А если он не примет этого?
— Значит, он и не был верен вам до конца, — жёстко отрезал Креод, а через миг добавил.
— К тому же, господин, ваше увлечение «вином», — с нажимом произнёс он это слово, намекая на то, что я добавлял в это самое вино, — стало уж слишком явно. Те, первые два десятка человек, которые давали клятву у алтаря, молчат, как молчат и все те, с кем мы были в Ожерелье, но вам пора взять клятву и с остальных, пока это не закончилось плохо. Ваших помощников слишком мало, чтобы уследить за всеми длинными языками, а после сегодняшней битвы не осталось тех, кто не заметил возросших сил.
Шутка ли, недавно простые солдаты вдруг осознали, что у них всех проявилась крепость тела, третий дар Хранителей, то, что получали гаэкуджи и хёнбены Домов после долгих лет службы.
— Ну, не простые солдаты, — возразил я, — а старшие, опытные, отдавшие те самые долгие года службе.
— Господин, вы серьёзно? — поднял брови Креод.
