К чему искушать судьбу?
Креод понимал, что вокруг есть тени, понимал и то, что они не молчат и я их слушаю, но всё же устал ждать и напомнил о себе:
— Господин.
Я кивнул:
— Да, — тут же поправился. — То есть, нет. Покидаем город и возвращаемся в лагерь.
— Господин? — снова проговорил Креод, на этот раз с отчётливо различимой вопросительной интонацией.
— Мы не знаем, как повернётся сражение. К тому же, — я тоже ткнул в проходящих мимо солдат. — Сомнительно, что уже был приказ глотать зелье Ярости, но глянь, как они выглядят и как себя ведут.
Мы вместе, все вместе, и я, и Креод, и тени, что стояли рядом, оглядели чужих солдат. Глаза горят, рты перекошены в ухмылках у каждого второго, половина по-прежнему орёт про смерть Реолу.
— Да-а-а, — протянул Креод. — Я помню, как вы относитесь к мародёрству и насилию, господин, а тут явно не избежать ни того ни другого. Вы правы, господин, лучше уйти прочь, чтобы не видеть всего этого и не искушать наших людей. Они-то сегодня уже пили зелье.
Я кивнул.
Креод всё понял правильно.
— Распоряжусь, господин, — кивнул он мне и двинул прочь.
Сделав ещё глоток, я закрыл флягу и тоже поднялся на ноги. Хватит сидеть и бездельничать. Илиот вряд ли устал меньше меня, но лечит солдат, пора и мне заняться делом. Поток излечения будет хорошей помощью Илиоту.
Нам удалось даже отыскать три уцелевших телеги, вытащить их на руках за ворота, и уже там уложить на них раненых. Затем недолгая дорога к лагерю, под взглядами левого крыла армии, к шатрам отряда Гирь Весов, в которых было почти пусто.
"
"Невольно я задумался, что реольцы могли это предугадать, и сюрпризом для нас станет удар в спину обезлюдевшему лагерю, а затем удар в Теназ — в спину нашим вошедшим туда солдатам. Разослал теней, но они ничего и никого не нашли в доступной округе, зато, окружив лагерь, замерли стражей, которую вряд ли реольцы сумеют пройти незамеченными.
Я даже похвалил себя за решение вернуться сюда. Кто знает, как с этим обстоят дела в городе, который штурмуют, а здесь в бочках запасы воды, которые мы тут же пустили в ход.
Возле них я и столкнулся с Листеном, который стащил шлем, броню и смывал с себя пот, грязь и кровь.
Он выпрямился, поприветствовал меня:
— Господин.
Я окинул его взглядом:
— Цел? Молодец.
Листен с трудом, криво улыбнулся:
— Старался.
Я попросил его:
— Слей мне.
Сбросил истерзанный ханбок, оставшись только в штанах, нагнулся над лужей, похлопал себя по затылку, показывая, куда лить.
