Прямо-таки юный наследник одного из Великих домов, уже немного окунувшийся в гадюшник столицы, а не выходец из славного, но ничтожного Малого дома, привыкший спорить за пастбища."
"В любом случае, Вир не собирался ни позволять уничтожить такой славный инструмент, как Сломанный Клинок, который начал доказывать свою пользу, ни упускать случая сделать Яшмовые Весы своим, пусть и небольшим, но должником. Кто это там такой шустрый, что решил одним днём осудить и убить заместителя командира личного отряда Яшмовых Весов?
Очень удобный случай помочь Умбрадо заявить об одной его затее.
Лучше не придумаешь.
Вир поднял взгляд на Креода.
— Свободен.
Тому только и оставалось, что стиснуть зубы и молча выскользнуть из шатра. Всё, что просил господин — он исполнил. Теперь следовало подумать, что может сделать он сам, чтобы выручить господина. И стоит ли доходить до крайности? Это Кодик и прочие могут думать, что господину грозит смертельная опасность, Креод же своими глазами видел, как господин сжимал меч и использовал умения идара старшей крови.
Или же в этом и есть смертельная опасность? Разоблачение? Креод мотнул головой. Нужно поспрашивать у более опытных. У того же Илиота и Листена. Различается ли степень третьего дара Хранителей у разных адептов? Есть ли те, чья плоть настолько же прочна, как плоть идаров старшей крови?
* * *Я лежал, заложив руки за голову. Так было удобней пялиться в потолок, лёжа на голых досках. Тюфяк, набитый травой, пришлось выкинуть в угол. Он не только нестерпимо вонял давно немытым телом, но и кишел насекомыми.
Сомневаюсь, что эта грязная каморка предназначена для идаров, но это, невесть какое по счёту, унижение я даже и не подумал принимать близко к сердцу. Возможно, какого-нибудь наследника Великого дома это заставило бы кипеть и орать, но не меня. Не после Кузницы Крови, не после стольких месяцев в армии. Что, что, а привычка к суровым условиям жизни у меня имеется.
Гораздо больше меня волновало, сумел ли я своим письмом заставить Вира вступиться за меня? Вроде бы все советы теней были вполне разумными, да и не им сейчас пытаться навредить мне.
Как я ни пытался найти в их словах двойное дно, но так и не сумел. Что для них, что для меня — опасно выдать мою двуединость. Что для них, что для меня — понижение в звании одинаково неприятно.
Они предложили мне четыре пути, и я сам выбрал этот. Возможно, не самый лучший и не самый простой, но сам и только сам. Теперь оставалось лишь ждать, придёт ли помощь или нет.
