Наконец, Листен поднял голову, бледный с испариной на лбу, облизал губы и пробормотал:
— Господин, какая-то ошибка вышла, нужно перемерять всё ещё раз. Сейчас я принесу…
— Не надо, — оборвал я его. — Говори, что у тебя вышло.
— Но здесь ошибка!
Креод осадил его:
— Листен! Ты снова забываешься. Господин приказал, и ты должен выполнить приказ. Говори.
Листен снова облизал губы и, наконец, не глядя на свои расчёты, сообщил:
— Господин, ихоры всех остальных Предков подросли, но сильнее всего вырос луч Химедо.
Креод нахмурился, переспросил:
— Всех остальных?
— Кроме главного, луча Амании.
Теперь уточнил я:
— Выросли, или же уменьшилась доля Амании?
— Я трижды пересчитал, господин, — быстро затараторил Листен. — Это они выросли, часть Амании почти без изменений. Господин, я где-то допустил ошибку, видно, перетянул винты измери…
— Довольно, — я вскинул руку, останавливая его захлёбывающуюся речь. — Я всё понял и не вижу смысла взвешивать ихор ещё раз.
Новые печати переделывай с учётом этих новых расчётов, тут уберись, Креод — на тебе новички, не оставляй их пока без присмотра.
— Господин, да они только-только раны зализали. Если успели.
— Тем более, — осадил я его. — Пригляди за ними, чтобы глупостей не наделали. Я — на площадку — проверить, что из моего арсенала осталось доступно.
Я уже был в пяти шагах от шатра, когда слух донёс до меня голос Листена:
— Зато я ничего не понял.
Креод, чем его там поили в лечебнице, и, главный вопрос, зачем⁈ Это что, ещё одно какое-то уникальное зелье с исарами от Реола? Это то самое зелье, которое позволило им вырастить столько сильных идаров?
Креод глухо буркнул в ответ:
— Мне откуда знать? Думаешь, мне доложили? Меня вообще выперли оттуда.
— Кто выпер?
— Глава Академии и Яшмовые Весы.
— Фух! Ладно. Ладно. Главное, что с их помощью господин встал на ноги.
— Переживаешь за свою сестру?
— По-твоему, я не могу переживать за господина?
— Переживал бы за него, так…
Голоса, наконец, стихли, расстояние стало слишком большим даже для моего слуха.
Разумеется, у меня были ещё тени, которые могли подслушать всё до конца и рассказать мне. Но к чему?
Меня больше интересовал личный разговор с Креодом, на который всё никак не находилось времени с этой суетой дел.
«Ночью», пообещал я себе. Ночью. Я обязательно поговорю с ним сегодня.
