Глава 24
Алир ри-Анор
Я всегда считал, что ваира высокого клана — это скорее привилегия. В обязанности мужей входит полное обеспечение всех потребностей жены: безопасность, достаток и физическое удовлетворение, но наша маленькая ваира решительно сводит меня с ума всеми возможными способами.
Она самоотверженно пытается защитить нас, и в который раз успешно. Мне трудно позволять ей рисковать собой, это идёт вразрез с моим воспитанием, но я помню, как гневно девушка возмущалась попытке отца оградить её от всех опасностей.
Что ж, я ведь знал, что беру ваирой воина. Мне нравилась Вио-Ррика именно такой: дерзкой, бесстрашной, но нежной, ранимой и сомневающейся, на вид импульсивной, но вдумчивой и основательной, и я никому не позволю ломать её уникальный дух. Противоречия её характера заставляют меня гадать, чего ещё ждать от нашей жены?
Немного обижало её недоверие и то, что мы узнаём о её решениях, как правило, постфактум, но нам только предстоит научиться верить друг другу.
Культурные различия наших рас тоже играют не последнюю роль. Её стеснение перед всеми мужьями на самом деле большая проблема, которая может привести к развитию наших собственнических привычек.
Ррика ещё видимо не преодолела своих предубеждений относительно нашего круга, хоть и приняла каждого из мужчин, но мне нельзя допустить развития ревности в семье, особенно пока наш круг так молод и нестабилен. Только первое потомство скрепляет семейные узы, но до появления малыша могут пройти годы.
Время — ещё один из фактов, который меня сильно смущал: люди живут вдвое меньше раалийцев. Я надеялся, что наш ним сгладит различие, но опасность через пятьдесят лет потерять ваиру всё ещё высока.
Предложение Совета провести более детальное исследование нашего союза было в связи с этим весьма кстати. Собственно, поэтому раалийцы и не заключали союзов с людьми, несмотря на схожую структуру ДНК и высокую взаимную привлекательность рас. Терять ваиру страшно, а в моём случае, скорее всего, смертельно.
Я сам не заметил, как эта хрупкая, но упорная девочка не просто полностью вошла в мою семью, но и срослась с моей душой, буквально проникнув под кожу.
Я смотрел на нашу девочку, сладко спящую на груди Намира, и испытывал так много новых для меня чувств, что грудь сдавливало от непонятной душевной боли.
— Мир, я позволяю тебе забрать с собой малышку, но это последний раз, когда кто-то будет уединяться с ней в одиночку.
