В случае проигрыша Шамиры ти-Аль вы отказываетесь от всех родственных прав и от любого упоминания имени Намира, — уверенно сказал Алир, придерживая за плечо Трэя, давая понять, чтобы тот отпустил меня.
Миллион креддов! Сумма просто сумасшедшая и плохо мной вообразимая, но я и не собиралась проигрывать. Если понадобится, я этой Шамотре перегрызу горло зубами, но не проиграю.
— Я принимаю условия пари. Свидетелей у нас уже достаточно, тир ри-Анор, — самодовольно сказал безымянный для меня отец Намира.
— Вио-Ррика, не нужно, — всё пытался отговорить меня Мир, но то было бесполезно.
После предостережения мужа и видя уверенность этого… папаши, я ожидала, что девица окажется бойцом, но высокая и неповоротливая Шамотра просто глупо прыгала на меня, стараясь ударить внушительным кулаком. Мне даже неловко было её бить.
Когда покрасневшая от злости раалийка в очередной раз попыталась задавить меня массой, я увернулась и пнула её в толстый зад, заставляя распластаться по полу.
Пока пыхтящая от гнева девица вставала, я мельком осмотрела собравшихся зевак и заметила в первом ряду Талинора.
У принца было такое лицо, как будто у меня выросли крылья, ну или рога: изумление, гнев, восхищение и какая-то непонятная мне эмоция сделали красивое лицо Лина просто комичным. Я бы ещё разглядывала прочих удивлённых родственничков из императорского клана, но Шамотра, наконец, поднялась и с визгом: «Ну, я тебе сейчас…», снова кинулась на меня.
Мне надоело играть с ней: в конце концов, я затеяла эту драку, чтобы отбить желание у прочих оскорблять моих мужей, а не для развлечения собравшейся толпы.
Когда девица подошла достаточно близко, я ударила её в солнечное сплетение, вышибая из лёгких воздух. Затем я ударила согнувшуюся от боли родственницу под колени, заставляя опуститься на них, и выкрутила руку за спину.
— Пусти! Больно! — громко орала Шамотра, безуспешно пытаясь вырваться.
— Отпущу, после того как ты громко извинишься перед Намиром за каждое нелестное слово в его адрес, — тихо сказала я, сильнее выкручивая руку после очередной попытки родственницы вырваться.
— Хорошо, только пусти, больно, — хныкала раалийка.
Я ослабила захват, но руку не выпустила.
— Извиняйся, — непреклонно сказала я.
— Прости меня, Намир, ты не тупица, — злобно выплюнула она, за что поплатилась очередным приступом боли.
— Не так. Извиняйся искренне, чтобы я поверила в твоё раскаяние, — холодно сказала я, снова немного ослабляя захват на руке раалийки.
— Прости меня, Намир.
