Я пыталась возмутиться, но почувствовала, как сзади в меня проникает ещё один муж. Алир был нежен и не спешил, но моему замутнённому болезненным желанием сознанию это медленное проникновение показалось изощрённой сексуальной пыткой. Стремясь скорее получить всё, я сама подалась назад, глубже насаживаясь на два возбуждённых члена, и мы втроём застонали от пронзившей волны острого удовольствия.
Первые осторожные толчки сменились уверенным плавным скольжением, а потом по хриплые стоны и вскрики сорвались в быстрый, рванный ритм, всё сильнее охватывающий наши соединённые тела нарастающим блаженством.
Разрядка была такой долгожданной, но неожиданно сокрушительной. С этими мужчинами я познала уже далеко не один оргазм, но к такому готова не была: мне казалось, что каждая клеточка моего тела разорвалась от яркой вспышки невыносимого наслаждения. У меня не было сил кричать, даже вздохнуть никак не получалось, я корчилась и содрогалась между двух горячих тел, сгорая от блаженства.
Чувствуя разрядку мужей, я удивлялась, как не лишилась сознания от пережитого.
Короткая передышка, в течение которой мы, тяжело дыша, лежали кучкой потных, целующихся тел, а затем меня забрали близнецы.
Новый почти такой же болезненный спазм желания и снова всё слилось в поток непередаваемых ощущений, стонов и движений, до нового крика, разрывающего моё сознание на миллион частиц.
Намир, Трэй, Алир и близнецы — их лица менялись, заменяя друг друга, чтобы снова и снова утолить дикую похоть и жажду охватившую нас, как единый мерно движущийся организм.
Мне казалось, что прошла вечность в этом остром и приторно сладком напряжении, спаявшем нас, но за окном только начинался новый день, когда мы измождённые этим марафоном так и уснули на сбитых простынях.
Следующее пробуждение было более резким и менее болезненным: с громким писком в окно ворвался Уголёк.
Пока я пыталась разлепить сонные глаза и понять какое за окном время суток, мой друг подбежал к нам, но замер на прикроватной тумбочке, забавно принюхиваясь и чихая.
В коротких чёрных лапах он держал небольшой голубой фрукт. Пропищав мне своё смущение, пушистик оставил подношение и быстро скрылся в окне.
Сейчас, когда тело временно удовлетворило ту дикую сексуальную жажду, разум снова вернулся ко мне, подло подкидывая картинки пошлых безумств, которым мы недавно предавались все вшестером.
Застонав от глубины собственного падения, я закрыла пылающее лицо руками, сгорая со стыда.
