– А с маркизом что?
– Пока – в его покои, а там посмотрим. Может, и пригодится на что…
Мужчины переглянулись с понимающими ухмылками. Сыну Лоррен Ришард доверял, насколько вообще мог доверять людям. И о второй части плана Толлерт знал.
А вот о третьей – пока нет. Но всему свое время.
* * *"
"Тепло. Уютно, спокойно и делать ничего не хочется. Мне просто хорошо. Я лежу в большой кровати и медленно пью малиновый взвар с медом, по глоточку. Рядом сидит Лим и болтает как заведенный. О корабликах, которые пускал в пруду, о дереве, на которое залез – теперь-то можно! И да, спрыгнул он немного неудачно, разбил коленку.
И все само заживает! Почти зажило!
Здорово, правда?
Я не вникаю в рассказ, разве что киваю в нужных местах. Стыдно сказать, но Лим сейчас для меня лучшее лекарство. Смышленая мордашка, яркие глазенки, улыбка до ушей… Словно рядом бьет фонтан с живой водой.
Линетт ушла, взяв с меня слово не вставать до вечера. Я охотно пообещала, потому что иначе герцогиня опустится в кресло рядом с моей кроватью и будет сидеть, а благодарность – штука утомительная.
Устала я так, что на ногах не стояла. И откуда у Линетт Моринар взялась подобная пакость? Не иначе проклял кто. Надо бы поспрашивать, нет ли у нее в семье такой болячки?
А, не важно.
Лим притащил здоровущую книгу сказок и изъявил желание почитать мне вслух. Я слушала историю про золотого ослика и ни о чем не думала, пока в дверь не постучали.
Канцлер.
– Папа!!! – завизжал Алемико и повис у отца на шее.
Тот, не отказывая сыну, подхватил малыша, подкинул повыше и что-то шепнул на ухо. Лим бросил на меня заговорщический взгляд и удрал, а канцлер присел рядом на кровать, не обращая внимания на попрание всех приличий.
– Вета, здравствуй.
– Здравствуйте, ваша…
– Дядя Алонсо. Или дядюшка. Или придумай сама, как меня называть.
Я вздохнула.
Да уж понятно, что теперь меня не выпустят. Придется делать хорошую мину при плохой игре.
– Здравствуй, дядюшка.
– Уже лучше. Спасибо тебе еще раз. Линетт мне все рассказала…
Я повела рукой, мол, не стоит благодарности. Сделала, что смогла, что должна была… Кстати…
– А где мой больной?
– Леклер, что ли?
– Да… дядюшка.
Канцлер понимающе улыбнулся, мол, привыкай, и потрепал меня по руке.
– Неподалеку, в гостевой спальне. А при нем слуги и охрана. Если что пойдет не так – тут же нас позовут.
Я выдохнула:
– Не хотелось бы, чтобы он умер.
