Малышка, это я, – доносился до меня взволнованный голос, но я его почти не слышала от своих криков.
Когда меня коснулись чьи-то руки, я начала остервенело отбиваться, царапать ему лицо и кричать. Кричать без остановки. Может быть, это позволит кому-нибудь услышать меня и спасти. Докричаться до кого-нибудь, кому не все равно, кто может помочь.
– Детка, успокойся, это я. Перестань, Айви.
Я резко остановилась и распахнула глаза. Прямо перед моим лицом был Дарк. Но вместо облегчения меня накрыла волна ярости.
– Это из-за тебя! – крикнула я, щедро раздавая ему пощечины.
А он терпел каждую, сжав челюсти. – Ненавижу тебя! Из-за тебя!
Когда голос совсем пропал, а силы окончательно покинули меня, я почувствовала, что голова закружилась сильнее и перед глазами начало темнеть. Оказывается, когда Дарк меня коснулся, я вскочила на ноги, а теперь они подкашивались, стремительно унося меня на холодный пол. Но Дарк подхватил меня и уже через секунду я была прижата к твердой горячей груди, и меня окутал такой знакомый запах.
Моя голова безвольно опустилась на мужское плечо.
– Поехали домой, – тихо сказал он.
– Одри? – хриплым шепотом спросила, чувствуя, как по горлу словно проводят наждачкой. Оно саднило и горело.
– Келлан позаботится о ней.
Я удовлетворенно прикрыла глаза и позволила нести меня. Дарк что-то шептал мне на ухо, потом переговаривался с другими мужчинами и, наконец, он сел в машину со мной на руках, она завелась и мы выехали из этого кошмара. Не знаю, что было хуже: вот так отключиться, как Одри, или быть в сознании и каждую минуту в течение двух дней ждать, что за тобой придут.
Я отключалась и приходила в себя. Казалось, что я была в темноте вечность, но на деле, думаю, проходили какие-то мгновения.
Я возненавидела Дарка и все его темные делишки. Схемы и грязный бизнес, в котором я стала разменной монетой. Меня попытались использовать, чтобы добиться от Дарка передачи прав на клуб. Схватили за самое слабое звено и потянули, чтобы разорвать цепочку. Я и сама была виновата в том, что вообще с ним связалась и что позволила себе влюбиться в такого же монстра, как и тот, который меня похитил.
Но винить Дарка было проще, чем себя. Себя я считала жертвой обстоятельств, а его – виновником произошедшего. Так было легче переносить последствия моего двухдневного заточения."
"– Мне так жаль, Айви, – шептал он мне на ухо. – Мы все исправим, девочка. Все исправим.
– Не исправим, – ответила я. Голос возвращался, но был сиплым и сильно болело горло.
