Обессиленная отсутствием нормального питания, питья и отсутствием сна, я подползла ближе к Одри и практически накрыла ее тело своим. Нависла, чтобы укрыть от ужаса, который, как мне казалось, на нас надвигался. Какие-то крики, стук, выстрелы. Они были едва слышны, как будто мы с подругой были укрыты десятком толстых одеял от всего происходящего.
Каждый резкий звук, пусть и практически не слышный, заставлял меня вздрагивать и еще сильнее жаться к Одри в попытке уберечь ее от всего. Она и так слишком пострадала. За эти дни она на короткие мгновения приходила в себя, хрипло стонала.
За это время я успевала дать ей попить воды, в которой растворяла раскрошенный хлеб, чтобы она не умерла с голоду. Потом Одри снова теряла сознание и лежала на матрасе, похожая на живой труп. Я выплакала все слезы, которые были в моем организме, и у меня не осталось сил на то, чтобы даже пожалеть себя. Пожалеть нас.
Голова постоянно болела. Я уже настолько свыклась с этой болью, что чувствовала ее только тогда, когда она усиливалась или резко простреливала виски.
Я знала, что на моем лице были синяки и кровоподтеки, потому что левый глаз был заплывший и едва видел. Губы разнесло так, что я видела их, если опускала взгляд вниз. Мои волосы стали похожи на волосы Одри: спутанные грязные, с комочками засохшей крови. Меня постоянно тошнило, то ли от ужаса, то ли от голода. А, может, я получила сотрясение, когда Кенвуд приложил меня головой о стену. Я потерялась в пространстве и времени. Знала только, что с момента моего похищения прошло два дня, потому что охранник заходил к нам каждое утро и приносил еду и воду.
Один раз в день. Кусок хлеба и две чашки воды, которые я должна была делить с подругой и растягивать эту пищу на целый день.
Заскрежетали замки в подвале, и я зажмурилась, прижимая к себе обездвиженное тело Одри. Я уже была готова ко всему, кроме того, что сделали с моей подругой. Я молилась, чтобы если Кенвуд решил убить нас, то пусть сделает это быстро. В коридоре стоял грохот открываемых железных дверей по соседству от нашей камеры, и от каждого этого стука и топота ног я сжималась все сильнее и начала всхлипывать, потому что медленно умирала от страха перед неизвестностью.
– Там еще одна дверь! – крикнул мужчина. – На ней навесной замок!
– Отстреливай! – раздался другой голос.
– Эй, если ты у двери, отойди в сторону! – крикнули уже ближе, а потом раздались выстрелы и я, не сдержавшись, закричала. Громко, пронзительно, срывая голос.
– Айви! Детка, Айви! Это я, Дарк.
