Совершенно неподобающее поведение для обычного артефактора и абсолютно нормальное — для брата Анастасии.
Удивительно, что об этом до сих пор только один канцлер и догадался.
Анастасия
Она не знала, придёт вечером Роланд или нет, и предпочитала даже не надеяться, чтобы не пришлось потом разочаровываться. Анастасия отлично понимала все резоны канцлера, но не собиралась с ними смиряться и послушно «присматриваться», как ей посоветовала Кларисса. Конечно, камеристка желала своей принцессе только добра и не знала о чувствах Анастасии к Роланду, полагая, что девушка просто воротит нос от Огдена, отсюда и подобные советы.
Но насильно забывать одного человека и влюблять себя в другого, причём искусственно, — сомнительная реальность. Альго так не поступают! Они единожды делают выбор и придерживаются его.
Вот и Анастасия сделала свой выбор. Осталось только дождаться, когда Роланд так или иначе сможет получить свободу. Она верила, что это непременно случится.
После того, как Морган, Риан и Кларисса ушли, Анастасия поспешила в свою спальню — и вздохнула с облегчением, когда увидела канцлера, сидящего на полу.
Он тут же вскочил, попытался поклониться, но принцесса не дала ему переключиться на формальное общение — подбежала и обняла. Улыбнулась, услышав прерывистый вздох, в котором сквозила безнадёжность, и прошептала:
— Рада, что ты пришёл.
— Я не должен был этого делать, — усмехнулся Роланд, обнимая Анастасию в ответ. Всё его тело, особенно руки и губы, которыми он немедленно прижался к щеке принцессы, — всё противоречило словам.
— Решил, что в последний раз.
— Ну раз в последний, тогда поцелуй меня нормально, — поддразнила его принцесса и ахнула, когда Роланд сделал, как она просила, припав к её губам с таким жаром, будто мечтал выпить её дыхание, как желанную воду после долгой жажды.
Одной рукой Роланд прижимал Анастасию к себе, а второй ласково и осторожно гладил по щеке, иногда касаясь и волос, и затылка — чтобы слегка сжать его и сильнее запрокинуть голову девушки, углубляя поцелуй. Анастасия наслаждалась каждым прикосновением, поощряя Роланда движениями и своих рук, которыми она обхватывала мужчину за плечи, и губ, которые послушно раскрывались и не стремились отставать от партнёра, следуя за каждым его действием.
Принцессе казалось, что она одновременно и растворяется в Роланде, и горит, пылая с такой силой, что огонь уже даже чудится повсюду вокруг них, исходя словно из её сердца…
— Тасси, — шепнул Роланд, на мгновение отрываясь от губ девушки.
