И завтра тоже! Сам ридган Ладомолиус, известный Гратилийский вор не побрезговал столоваться — значит, место стоящее.
— Хм… А откуда он меня в лицо знает?
— Так на рынке все про Вас знают! Кто не умеет «ушами шевелить», тот прогорает быстро!
— Что-то я никакой настороженности и негатива к себе не почувствовал.
— А чего ж ему быть-то? Не душегубец какой-нибудь! Ловкачей здеся любят. Тем более, Его Сияющее Величие лично Вас простил, от тюрьмы избавив. Если сам канган Звейницилл так сделал, то негоже простому борга нос воротить и обвинения предъявлять.
Так что Вы тута знаменитость похлеще девки бородатой из балагана! Они с полрундины назад приехали и…
Неожиданно Патлок осёкся и тихо продолжил:
— Нехорошо… Следят…
— Двое лоботрясов, ксинтов[21] изображающих? — также тихо отвечаю ему, пытаясь подтвердить свои подозрения.
— То наши будут. За нами мужик деревенский, уже давно как привязанный от лотка к лотку ходит. Потом его баба сменяет, а её мальчик. Все трое не из рыночных. Пришлые…
— Ясно. Можешь безопасникам знак какой-нибудь дать, чтоб отстали?
— Могу, но зачем Вам это?
— Надо.
Не будем мешать занятым людям искать со мной встречи. Как уйдут парни, то ты должен будешь с Пиратом вернуться обратно в карету.
— Опасное дело, ри Ликкарт. Лучше с Вами останусь.
— Нет. Тогда нас на обратном пути в поместье прихватят. Живым только я им нужен. Делай, как велю!
Минут через десять безопасники пропали из виду. Отлично! Науськанный Болтуном Пират стащил с лотка мясника приличный круг колбасы.
Я, увидев такое, заплатил потерпевшему, а потом устроил прилюдный разнос недоглядевшему слуге и прогнал его вместе с собакой прочь с моих ридгановских глаз.
Быстрым шагом выхожу с рынка, иду по широкой улочке, выискивая нужное… Вот! Маленький безлюдный тупичок, в котором развешаны сушиться свежевыстиранные простыни. Прислонился к стене. Жду. Мимо пробегает девка, вертя по сторонам головой. Явно из моей слежки. Видать, упустила «объект», а теперь нервничает.
Негромко свистнул, привлекая к себе внимание, а потом поманил пальцем, предлагая подойти.
— Здравствуйте! — с поклоном присела запыхавшаяся мадмуазеля. — Чего угодно, Вашему Милосердию? Если чего-то по девичьему делу, то за несколько…
— Пусть тебе их платит тот, кто нанимал! — недовольно перебиваю её. — Мне что? До ночи по рынку шляться, пока вы придумаете, как подступиться? Быстро зови главного!
Через несколько минут, закрыв выход из тупика, останавливается неприметная карета.
