Вон дородные тётушки стоят у палатки приезжего купца и, не обращая внимания на его разноцветные ковры, с жаром обсуждают последние столичные сплетни. Проплывает барышня, гордо неся на шее плетёный короб с пирогами, а за ней семенит пацанёнок с большим кувшином за спиной, из которого он наливает всем страждущим, имеющим мелкую монету, разбавленный апельсиновый сок. Трое стражников, облачённые в коричневую униформу, ледоколами рассекают толпу, грозно хмурясь и показывая всем своим остальным видом, что шутки с ними плохи.
Не обращая на них никакого внимания, местный городской сумасшедший, сверкая худым телом через большие дыры в затасканном балахоне, что-то вещает про конец света и грехи. С краю над площадью натянут канат, по которому идёт девчушка в ярких цветастых шароварах и закрытым повязкой лицом. Зрители аплодируют ей и подбадривают шутливыми выкриками…
— Ну что, Ваш Милсердие? Чуете? — спрашивает меня Патлок, держащий на коротком поводке Пирата.
— Чую! — отвечаю ему, вдыхая носом смесь ароматов, что наполняют воздух под самую завязку.
— Свободой пахнет!
— А то! Эт сейчас уже половина разошлась, а с утреца ещё интереснее!
Не удерживаюсь и покупаю большое яблоко, с удовольствием вгрызаясь в его красный бок. Иду, погружаясь в толпу и постепенно становясь частью её. Прав был Болтун — до этого я, сидя в тюрьме или в поместье, ещё не чувствовал жизнь, нрав города, его душу. Сейчас же прошлые воспоминания Ликкарта смешиваются с моими впечатлениями, и мне нравится это место.
Где-то через час прогулок уже ощутил себя полноценным вертунгцем.
В животе заурчало от голода. Обратился с этой проблемой к Патлоку и тот радостно потянул меня в сторону одной из многочисленных со стоящими под открытым небом столами забегаловок. Хозяин выбежал из кухни и, долго раскланиваясь перед знатным ридганом, принял заказ. Усыпанная приправами большая толстая пицца в мгновение ока появилась вместе с запотевшим кувшинчиком холодного белого винца, а под стол была водружена полная свежего парного мяса миска, которой Пират очень обрадовался, судя по довольному чавканью и урчанию.
Хорошо!
Уже уходя, хотел расплатиться с хозяином заведения, но тот ни в какую не захотел брать денег."
"— А чё ж Вы удивляетесь, ри Ликкарт? — начал давать пояснения Болтун, как только мы отошли на приличное расстояние. — Вы ж Фильману сейчас такую рекламу сделали, что он одним днём всю месячную выручку перекроет.
