— Мы Двуликого Хирга просили об удачном плавании? Просили! Он наши чаяния услышал и теперь нужно его отблагодарить, — пояснил мне напарник. — Бог к морякам милостив, но не стоит забывать, что Двуликий ещё обидчив и злопамятен. Надо подношение ему принести, поэтому идём в Храм.
В Вартланде святилище Хирга тоже впечатлило своей внутренней несуразностью. Те же ломаные, линии, хаотичность и прочее, заставляющее испытывать лёгкое головокружение при входе. Поднесли дары у статуи, поклонились и уже почти покинули зал, как нас остановил неприметный мерта.
— Моряки, — сказал он, — путь ваш был долог и труден. Хирг оценил старания и приказал мне передать, что наш канмерта будет ждать вас в своих покоях. Я провожу.
Ослушаться не посмели. Не прошло и пяти минут, как сидим в покоях, чуть уступающих Браировским, но тоже шикарных. Слегка пьяненький человек, с умными глазами и раскрашенным грустно-весёлым ртом, жестом приказал нам с Резаным присесть.
— Я получил от друга письмо, в котором он просит посодействовать вам в Игре, — начал он, слегка пригубив из кубка.
— К таким людям я всегда прислушиваюсь и жду объяснений.
— Нужен выход на герцога Аргайла, — взял я «быка за рога». — Быстрый и незаметный.
— Сделаю. Что ещё?
— Мрачные острова… Личины, чтобы попасть туда гиргоповыми прихвостнями."
"— Подумаю. Ничего сложного, но нужно время, чтобы Хирг был доволен обманом. Ещё?
— Всё. А как вас зовут?
— Неважно. Ждите в городе, пока не дам знак. Свободны.
И вот мы уже на улице, слегка офонаревшие от такого приёма.
— Ну что? По девкам? — предложил Тилик Резаный.
— Обойдёшься! Спать! Находим подходящее местечко и тихо себя ведём. Утром делаем вид, что ищем корабль до Гратилии.
— Так со спаньём легко! Знаю несколько неплохих «баз»!
— Ты знаешь — значит, и тебя там знают. Не подходит. Идём подальше от порта.
— А эти? — спросил Тилик, имея в виду хирговых жрецов.
— Не волнуйся! Найдут, как миленьких!
Два дня мы провели, гуляя по столице Орландии и делая вид, что ищем корабль, направляющийся в сторону дома.
Несколько раз натыкались на плавсредства земляков, но сделали всё, чтобы не договориться в цене. Резаный изнывал от скуки, не зная, куда приложить свою энергию. В кабаки и прочие увеселительные заведения я его не пускал, помятуя о словах отца, что хоть боец Красавчик и знатный, но неприятности в мирное время огребает легко.
Меня же больше всего мучило другое.
