— Тем более, вспоминать недолго придётся. Как решила убить, эка?
— Убить? Нет, Ликк! Ты будешь жить. Надеюсь, долго и с позором. Признаться, я до сих пор чувствую к тебе извращённое чувство любви. Бежала от него, вытравливала всеми способами, но не отпускает. Представляешь, хотела даже простить несколько раз! Если все твои слова, что ты сегодня мне наговорил, правда, то тебе предстоят подобные ощущения. Заодно и посмотрим, насколько ты сможешь продолжать невинно хлопать глазами и улыбаться, зная, что перед тобой та, которая прилюдно унизила.
Поверь, то ещё испытание.
— Что ты задумала?
— Невинную шалость! Под утро тебя голым прикуют посреди рыночной площади и обольют дерьмом… Не бойся — всего лишь свиным. Пришедшие торговцы не только Гратилии, но и заморские, застанут занимательную картину, которую тут же живописно разнесут по всей столице и за её пределы… Уверена, что ещё и приукрасят! Что бы ты замечательного ни сделал после этого, но все будут помнить лишь её.
Не удивлюсь, если в исторические хроники попадёт рассказ про дерьмового ридгана.
Советник Безопасности от твоих услуг не откажется — ему к паршивой репутации подчинённых не привыкать, а высокая власть уже не будет светить. Сам понимаешь, что любые попытки стать канганом после такого позорища бесполезны. Здесь я тоже себя обезопасила, так как не уверена, что все твои хитрые игры с Тенями ещё не закончились. Теперь ты им будешь не интересен — хоть наизнанку вывернись!
— Договориться нормально не получится? — спрашиваю её, не надеясь на положительный ответ.
— Может быть… — ухмыляется Ирисия. — Только не сегодня. Если найдёшь в себе силы повторить сегодняшнюю речь, то приходи в гости. Когда будем равны в обидах, как сказал один умный человек, тогда и поймём друг друга. До этого ну вот никак не получится! Прощай… Или до встречи! Как сам захочешь!
* * *Придя к себе, Ирисия устало опустилась на диван. Дело сделано… Только почему-то внутри нет чувства удовлетворения.
Словно она отомстила не прошлому подонку Ладомолиусу, а совсем другому человеку. Его слова, его признания задели за живое, и с трудом удавалось сохранить правильное выражение на лице. Ликк говорил немного путанно, запинаясь, теряя мысль, но с жаром, так, как будто бы сокровенное из себя вытаскивал.
Сердцем чувствовала, что не врёт, но ум отказывался верить, подсовывая мерзкие картинки из прошлого.
