Завтра же поеду в родительское поместье — соскучился по всем неимоверно! Пусть Патлок с Альдой и скрашивали дни бездействия, но мама, Сарния и Пират даже присниться умудрились. Все сразу причём. Пора сон делать явью! Заодно и посмотрю на то, что Литария приготовила по «мутным» людям в окружении кангана. Её комментарии и выводы пригодятся — голова этой женщины работает не хуже компьютера, и я не удивлюсь, если она уже вычислила предателя во дворце, связанного с Тенями.
Как бы я ни рвался уехать, но жизнь внесла свои коррективы.
Прибывший от эканганды посланник передал мне запечатанное письмо. Оставив его дожидаться ответа, я с сильно бьющимся сердцем, поднялся к себе в кабинет и начал читать:
«Ликкарт! Я обещала тебе свидание и честный серьёзный разговор. Свои обещания привыкла держать. Завтра поздно вечером за тобой приедет моя карета и отвезёт во Властный город. Прошу не распространяться об этом, так как встреча будет почти тайной — отец до сих пор зол и запрещает не то что общаться с тобой, но даже имя вслух произносить.
Если не боишься, то уведоми посыльного о согласии. Если сомневаешься в себе — лучше откажись. Надеюсь, что всё-таки решишься — пора заканчивать нашу войну.
Ирисия».Эти сухие строчки, написанные ровным, каллиграфическим почерком, вызвали в душе бурю эмоций! Неужели дело сдвинулось с мёртвой точки? Появился шанс нормально поговорить с Ирисией и быть может… А вот дальше лучше не загадывать, чтобы потом не разочаровываться в ожиданиях. Спрятав письмо в ящик стола, я сбежал по лестнице вниз и сказал посыльному только два слова:
— Обязательно буду!
Тот учтиво раскланялся и отбыл.
Я же не находил себе места, пытаясь представить, как и о чём мы будем говорить. Впервые появилась неуверенность, что справлюсь. Одно дело, когда пытался согласно чётко выверенной роли играть нахального ридгана, но быть самим собой, просто так открывать душу и сердце… Я не умею, и прошлый Сан Саныч здесь не поможет. Ирисия — не мама, и нормального опыта с женщинами у меня нет.
Точнее, есть небольшой, но всё больше однобокий — не приходилось до этого влюбляться, нырнув в чувства с головой.
Мои метания прекратил Болтун, поймав за руку во время очередного круга по гостиной.
— Ваш Милсердие… Тута мы с Занозой волнуемся, стал быть. Лица на вас нет, как человек эканганды отбыл восвояси. Не наше, конечно, неумытое дело, только ежели чего, то мы поможем.
— Да! Не ваше! — отмахнулся я, попытавшись продолжить копания в себе, но внезапно замер.
