Билиц, у которого я стал практически завсегдатаем, пробуя не только родной борщ, но и другие кулинарные изыски Синцерии, потом меня благодарил, говоря, что очень толковый работник из мальчишки получается, и что самое отрадное для его поварской души — есть талант к готовке, а он редко проявляется в таком возрасте.
В общем, случайно всем угодил, даже себе. Патлок, который постоянно отчитывал за такое панибратское отношение, в один из дней признался, что я приобрёл определённую славу уже не Гратилийского вора, а важного человека, который с понятием к простому человеку.
— Вы, ри Ликкарт, хоть и неправильный ридган получаетесь, но уважение на рынке одним титулом сложно заслужить — народец тута «тёртый» и везде, стал быть, подвох ищет. Вы ж теперича навроде за своего стали. Глядишь, и пригодится такое.
Вот и сейчас, услышав громкий спор, перерастающий в ругань, пошёл на место назревающих беспорядков. Двое стражников держали под руки миниатюрную девушку, которая пыталась вырваться и сыпала проклятиями в сторону лысенького толстячка.
— Что тут у вас? — спросил я третьего блюстителя закона, стоящего рядом с толстым торговцем.
— Да вот, пришлую воровку поймали, ри Ликкарт. Этот достойный серта говорит, что денег у него умыкнула много.
— Как много?
— Всё! Всё, что было! Непосильным трудом нажитое! — завопил потерпевший не хуже земного Шпака. — Пригрел, окаянную! Вместе с моим обозом разрешил до Гратилии идти, а она чёрной неблагодарностью в ответ! Ларец большой и полный! Под кроватью спрятанный! Захожу к себе, значит, в палатку, а в ней она, злыдня! Морда хитрющая! Кинулся смотреть — пропал ларец!
— Врёт он всё! Я — честная девушка! — обвиняемая начала вырываться из рук стражников с новой силой.
— Чужого отродясь не брала! Этот боров сам к себе зазвал и плату утехами потребовал за «доброту» свою! За грудь лапать стал, а я вырываться! Вона, даже лиф на платье надорвал! Орать начал, что грабят, когда отказала и между ног коленкой больно заехала!
— То я её скрутить пытался! Убёгла бы! — не сдавался торговец.
— Дело ясное, ридган Ладомолиус, — вынес вердикт стражник. — Не первая такая и не последняя… Щас её в тюрьму, а дальше пусть судьи разбираются, как наказать.
— Подожди! — остановил я его, обратившись к толстяку. — Скажи-ка мне… Ларец-то большой был?
— Вона какой! — раздвинул он руки почти на метр. — И с локоть высотой!
— А торгуешь чем?
— Кожами!
— Много выручить собираешься?
— Ну… Как пойдёт.
