— Что было бы, если бы Ликкарт сказал тебе убраться прочь и хранить тайну разлуки? А?
— Я бы и хранила!
— Конечно… Несколько дней! Потом, начитавшись своих книжек, явилась в Гратилию поддержать «одинокого, такого несчастненького Ликкушеньку»! А если бы кто-то в разговоре сказал что-то плохое про него? Да ты патологическая правдолюбка! Дурная правдолюбка! Заставить тебя соврать, это всё равно, что повернуть движение солнца вспять! Не выдержала бы и выдала тайну, защищая честное имя брата! Разве не так?!
— Я бы Ликка никогда не выдала! А поддержать брата — это святое! Незаметно пробралась бы в столицу и…
— И на обратном пути, — встрял я в женскую перепалку, — тебя саму схватили бы лихие людишки, затащили в укромное место, немного попытали, выведав всё, потом надругались и…
— Я — женщина! Точнее, невинная девушка! — с жаром воскликнула Сариния.
— Поэтому они, узнав, что я благородная ридганда…
— Отымели тебя во все «благородные невинные» дырки, — тихо ответила Литария, — потом вспороли живот, вывалили наружу кишки и, забив его камнями, скрыли следы своего преступления в заливе.
Особи подобного рода не имеют морали и твоих книжек не читают.
— Мама! Что ты говоришь?! Это так грубо!
— Правду, доченька… Только грязную, неприкрытую правду. Ликк сделал всё, чтобы ты его возненавидела. Теперь поняла для чего?
— Я не хочу тебя слушать!
— Тогда… Пошла вон! Собирай свои пожитки и вали обратно на Восточное побережье!
В этот момент я уже сам не понимал — играет ли Литария роль или натурально гневается на дочь.
Блин! Так всё перепуталось, и, видимо, не только у меня.
— Иди, Сарния! — не останавливалась ридганда. — Живи красиво, проедая богатство семьи, которое умножалось в боях, а не во флакончиках дорогих цветочных ароматов! Но запомни! Когда у тебя появятся собственные дети… Не по книжкам появятся, где — раз! — и некакающий младенец на руках умильно улыбается, а когда через муки родишь, вперемешку с дерьмом и потом! Когда всё болеть будет и сложно встать с кровати, а этот плачет и грудь требует! Когда его первый шаг будет вызывать не только счастье, но и переживание, чтобы не расшиб свою головушку, упав! Подрастёт — ещё хуже! И вот тут ты должна научиться не стишки декламировать, а быть опорой и защитой! Я научилась этому! С трудом и не избежав ошибок, но стала МАТЕРЬЮ! А ты кто? Пустышка!
— Мама…
— Именно так! И горжусь этим! Матерью стать тяжело!
Сарния, ничего не говоря и закрыв лицо руками, выбежала из столовой залы.
