Потом неожиданно уселся рядом на солому, прислонив посох к стене.
— Да, Ликкарт… — начал говорить он, глубоко вздохнув. — Знал ли я, посвящая тебя, младенцем, богам, до чего ты докатишься… Твой отец в горе и ярости, сёстры боятся выйти из дома, чтобы не чувствовать прилюдного позора. Если бы твоя мать, несравненная Литария, дожила до сегодняшнего дня, то её хрупкое сердце точно бы разбилось. Зачем тебе это нужно было? Сила, ум, мужественность, а также высокий титул и богатства, накопленные предками, могли поднять тебя до небывалого уровня.
Скажи, чего не хватало в жизни? Ответь прямо, не как присмеру Даркана Вершителя, а как другу семьи.
Ого! Верховный жрец верховного бога! Почти Папа Римский! И он в друзьях моего семейства, членов которого я, как ни напрягался, вспомнить не смог — что-то брезжило на краешке сознания, но не открывалось.
Он смотрит… Внимательно, с лёгкой грустной улыбкой, растеряв всю свою хищность… Что это? Действительно участие или одна из его масок? Помнится, ещё будучи следователем, я сам не раз напяливал подобную, пытаясь «расколоть» подозреваемого, давая возможность ему выговориться и снять стресс от задержания.
Не знаю… Пока буду приглядываться и отвечать в мушкетёрском стиле — пафосно и обтекаемо.
— Я дерусь… просто, потому что я дерусь! — с вызовом процитировал слова Портоса.
— Ну, это понятно — на то и молодость, чтобы кровь горячая в жилах не застаивалась. Все такими были, и я не исключение. Ты зачем, ошибка зачатия, к эканганде Ирисии под юбку полез? Другие девушки закончились — одна дочь правителя осталась? К тому же в твоём столичном доме при обыске нашлось много дорогих, уникальных вещей, чьи хозяева уже объявились.
Грешили на таинственного «Гратилийского вора», а тут… Тебе жить не на что было? С хлеба на воду перебивался, чтобы до подобного опуститься, втоптав в грязь фамилию Ладомолиусов?
Очередная вспышка в сознании…
Горячая, нежная женская кожа. Золотистые волосы красавицы, раскинулись на подушке. Девушка с изумительными изумрудными глазами смотрит на меня.
Не могу удержаться — целую её грудь, шею, губы… Вот-вот случится финал нашей страсти…
— Ирисия! — громом раздаётся гневный мужской голос над самым ухом.
Поднимаю голову… Хирговы морды! Сам канган Тойбрел Звейницилл — наш правитель, стоит у кровати с бордовым от ярости лицом! Вот я влип…
Видение ушло. Теперь понятно, отчего ко мне у правителя такая немилость. Пока легко отделался — тюрьмой, а мог бы уже давно рыб кормить в прибрежных водах.
