По коже проносится трепет от первого же прикосновения.
Ахаю неожиданно, когда он ведет пальцами по моей коже искуснее, чем до этого. Его губы снова накрывают мои, но уже с иным оттенком.
Мягче и нежнее, осторожнее.
Напор никуда не делся. Такой мужчина, как этот, не может быть не напористым, но теперь его касания и поцелуи рождают во мне гораздо больше трепета.
Аслан больше не спешит, целуя меня. Кожа вспыхивает мириадами искорок, каждый нерв в теле звенит, но теперь уже и от удовольствия.
Оказывается, мой муж не только хорошо сложен и горяч.
Он еще и целоваться умеет.
Невыносимо прекрасный поцелуй.
Тягучий, умелый, глубокий… Наверное, за умение так целоваться он продал душу дьяволу!
Откровенные прикосновения заставляют насторожиться, замереть.
Я чувствую, как по моей шее ползут губы законного супруга. Он немного прикусывает кожу, будто действительно пробуя ее вкус.
Выше, ниже, снова высоко-высоко… Почти касается моих, согревая их частыми выдохами, и я уже сама не понимаю, как тянусь к его рту за поцелуем.
Аслан целует и делает это напористее, жестче, усиливая накал…
Рука, лежащая на моей груди, сжимается сильнее. Губы впиваются в нежную кожу, терзая. Место страху и настороженности уступает что-то другое, темное и пугающее.
Часть меня наслаждается этим напором и жаждой, усилиями, которые он прилагает, чтобы получить ответную реакцию. Старается же? Где-то в глубине души мне это нравится, я вся горю от ранее неизведанных ощущений.
В голове проносится мысль, что с Камалем я не испытывала и десятой доли тех ощущений, которые сейчас будоражат мое тело.
Сотрясают его волнами, изнутри поднимается жар.
Мое тело льнет к телу этого грубияна, но почему-то сейчас все его грубости перестают иметь значение.
В его руках уютно и спокойно, я снова чувствую себя в безопасности, защищенной, как в момент, когда он задвинул меня за свою спину и сам решил поговорить с дядюшкой, потом не дал Умару отвесить мне тумаков…
Аслан встал на мою защиту, это настолько непривычно для меня, видевшей одни только пинки и тычки, что я изнутри топит чувством признательности.
Наверное, я ему больше благодарна, и безумно рада, что он вернулся. Почему-то уверена, что он разберется со всеми сложностями. Есть в нем какая-то черта, внутренний стержень, который дает на это надежду…
Но все же я ахаю от неожиданности, когда муж меняет положение и придавливает меня сверху, напористо раздвигая мои бедра своими.
- Аслан!
Он снова целует меня.
