У меня теперь есть только он - мой сын и нет права его подвести или отнестись к его появлению неразумно, поспешно…
Именно по этой причине в тот же вечер я отвечаю согласием на предложение Дархана, и в ближайшем будущем мне предстоить стать Леей Ахмадовой.
Глава 32
Аслан
Ошибаются все, как и все рано или поздно расплачиваются за то, что оступился, не досмотрел, был слишком самонадеян и беспечен. Или, напротив, за то, что был погружен лишь в себя и совершенно не думал о других.
Мне пришлось расплатиться с этой жизнью за то, что, покинув дом после предательства близких, я не оборвал все брачные связи, как следует.
Не поставил точку, как полагается, потащил за собой едва заметный след и не подумал, что это приведет к катастрофе.
Разве я тогда думал о жизни и ее каверзных поворотах? Я просто хотел уйти как можно дальше и простая нехитрая жизнь вдали от всех интриг меня затянула. Я словно заснул и предпочел жить как сомнамбула - без встрясок, без сожаления, без эмоций…
Если бы я только знал, что встречу однажды любовь - Любовь своей жизни, я бы поступил иначе.
Я бы разобрался окончательно с семьей, я потратил бы время, наступил на горло самому себе и сделал, как полагается. Не оставил ни следа…
Если бы я только знал тогда…
Появление матери и супруги напомнило мне о незавершенных делах. Нельзя бросать незавершенным подобное, и я это уже понял.
Однако это понимание стоило мне слишком дорого.
Оно, в буквальном смысле, стоило мне всего…
Заявив Лее, что разведусь с Наирой Мержоевой, я не солгал о своих намерениях.
Знал, что будет сложно, дело ведь не только в браке: мои финансы были тесно вплетены в семейные, а те, в свою очередь, теперь плотно переплетались с финансами Мержоевых. Две реки слились в одну, влились в огромный денежный поток, раскачивающий этот край, и пытаться разделить смешанные воды было бы нереальным.
Выход я видел только один, и он был кардинальным. Но я был готов дойти до самого конца, даже если бы в конце я перестал быть состоятельным человеком.
Одно только заявление Мержоевым, что я буду разводиться с Наирой, наделало много шума.
Мержоевы мгновенно созвонились с Салмановыми. Против меня ополчились все самые близкие.
Отец, всегда спокойный, вдруг начал кричать на меня.
Пришлось выстоять.
Это было сложно.
Когда крики, шантаж и угрозы не подействовали, отец решил сесть за стол переговоров и начать говорить со мной на языке денег.
Он показывал мне цифры, был разумен. Он был красноречив и убедителен.
