Не может такой славный человек принести ей плохие вести.
– Сюда, пожалуйста. – Любовь Григорьевна провела Тодорова в свой кабинет, усадила в кресло, сама устроилась за рабочим столом, будто собиралась принимать экзамен на дому.
– Как ваше имя? – спросила она.
– Антон.
– Антон, хотите чаю? Или кофе? Я велю принести.
Ей показалось, что в его глазах мелькнула усмешка. Или почудилось? Что она такого особенного сказала?
– Благодарю вас, нет. Если не возражаете, я бы перешел к делу.
– Да-да, Антон, я вас внимательно слушаю.
Вы его нашли?
– И да, и нет.
– Это как же, позвольте узнать? – нахмурилась Любовь Григорьевна.
– Сергей Дмитриевич Юрцевич, 1934 года рождения, скончался в 2000 году. Похоронен в Подмосковье, довольно далеко, на границе со Смоленской областью, поскольку в последние годы там жил.
– Как умер?! – ахнула она.
– Очень просто. Как все умирают. Ему было шестьдесят шесть лет. Что вас так удивило, Любовь Григорьевна?
– Но…
Она запнулась и замолчала. Кто же тогда шлет ей эти записки? Она ведь была уверена, что это делает Юрцевич.
А он, оказывается, уже пять лет как скончался. Кто же тогда? У него был ребенок, сын… Может, он?
Тодоров смотрел на нее спокойно и с каким-то доброжелательным любопытством.
– Любовь Григорьевна, Нана Константиновна сказала мне, что речь идет об отце ваших племянников. Это так?
– Да, так, – машинально кивнула она.
– Вас шокировала новость о смерти господина Юрцевича. Я могу узнать, почему? Вы почему-то были уверены, что он жив?
– У него, кажется, был ребенок, – ответила Филановская явно невпопад, но Тодорова это, похоже, не удивило.
– Не знаю, сын или дочь…
– Да, у него был сын, – подтвердил он. – На кладбище, где похоронен Юрцевич, мне сказали, что за его могилой ухаживает именно сын.
– А где он теперь? Что с ним?
– Я не знаю, – пожал плечами Антон. – Мое задание касалось только Сергея Дмитриевича Юрцевича, искать его наследников мне не поручалось. Вы хотите, чтобы я его нашел?
– Да, – вырвалось у нее прежде, чем она успела осознать, что говорит.
– Найдите его и узнайте все, что сможете. Я оплачу вашу работу.
– Любовь Григорьевна, – мягко произнес Тодоров, – я с глубоким уважением отношусь к вам и к вашей матушке, но я с не меньшим уважением отношусь и к своей работе, и к себе самому. Я никогда и ничего не делаю втемную, не понимая, что я делаю и зачем. Обещаю вам, я сделаю все, что в моих силах, чтобы разрешить вашу проблему, но для этого я как минимум должен понимать, в чем она состоит.
