Три тысячи – можете, и даже пять можете, а миллион – нет.
– Откуда вам известно, что он здравый и адекватный? – надменно спросила Любовь Григорьевна. – Вы что, виделись с ним? Вы же сказали, что он сейчас находится за границей.
– Я говорил с ним по телефону.
– И что он вам сказал? Что впервые слышит мое имя? Что фамилия «Филановские» ему не известна? Антон, вот уж не думала, что вы так доверчивы!
– Он сказал, что прекрасно осведомлен о своем родстве с семьей народной артистки Тамары Филановской, но это не имеет для него ни малейшего значения.
У него вполне успешная и состоявшаяся жизнь, и он не испытывает никакого желания общаться с единокровными братьями, хотя книгу Андрея Владимировича он прочел, все-таки автор – сын его отца, и книга показалась ему весьма любопытной. Он порадовался, что творческие способности передались от его отца к внебрачному сыну, то есть не пропали втуне, ибо сам Юрцевич-младший считает себя личностью совершенно не творческой, зато способной к бизнесу, умеет делать деньги из ничего, на пустом месте.
"
"– Ну, это у него тоже от папаши, – презрительно фыркнула Любовь Григорьевна, – Сергей имел две судимости за финансовые махинации. Разумеется, письма – дело рук его сыночка, теперь я еще больше уверена. Вы говорите, его нет в Москве? Это все объясняет.
– Что именно?
– То, что в письмах нет никаких требований. Только угроза. И даже не сама угроза, а лишь намек на нее. Если Юрцевича нет в Москве, как он может что-то от меня требовать? А вдруг я соглашусь? Кто же придет за деньгами, если его самого нет? Он пытается меня запугать, вывести из равновесия, а к тому моменту, когда он вернется, я уже буду на грани нервного срыва и на все готова.
И тогда ему останется только написать последнее письмо, уже с требованием конкретной суммы и условиями передачи, – и все, дело сделано. Вот в чем состоит его план. Ах, подонок! А кстати, Антон, почему вы так уверены, что он действительно за границей? Вы проверяли? Уверена, что нет. Вы просто разговаривали с ним по телефону, причем наверняка по мобильному, так откуда же вы можете знать, где он на самом деле находится? Вам сказали, что он уехал, и вы поверили, но не проверили.
Вы слишком доверчивы, мой дорогой, так нельзя работать. Он сидит где-нибудь здесь, в Москве, и ловко делает вид, что уехал и к письмам никакого отношения не имеет. Он лжет.
– Я не уверен, что вы правы, Любовь Григорьевна, – осторожно возразил Тодоров.
– А я уверена! Я совершенно уверена, – повторила она, чуть сбавив тон.
