Катя непроизвольно ускорила шаг, и к дверям приемной директора она уже почти подбегала. Вот сейчас все решится…
Но ничего не решилось. Потому что дверь была закрыта. Заперта. Катя подергала ручку и принялась стучать в дверь кулаком.
– Ну чего ты молотишь? – укоризненно произнес ее спутник. – Видишь же, что заперто. Шеф уехал, Анна Карловна ушла на обед.
– Но там моя дубленка! – Катя чуть не плакала, и вовсе не оттого, что не могла уйти без своей дубленки, а оттого, что ничего не понимала. Почему дверь заперта? Куда делся Александр, если, по самым щедрым расчетам, он должен выйти из здания только минут через семь-восемь? Компьютерщики сидят на первом этаже, и разминуться с Филановским она никак не могла, она шла ему навстречу, и лифт в здании только один.
Неужели он спустился по лестнице как раз в тот момент, когда она села в лифт? Как глупо! Всего каких-то несколько секунд…
– Никуда твоя дубленка не делась, – спокойно заметил провожающий, – вот, смотри, специально для тебя написано.
Он ткнул пальцем в листок бумаги, прикрепленный двумя канцелярскими кнопками к двери.
Листок, что удивительно, оказался прямо перед Катиным носом, но она его почему-то сразу не заметила. Текст набран на компьютере и отпечатан жирным шрифтом: «Екатерина! Ваша одежда находится в каб. 24. С уважением, А.К. Тидеманн».
– В двадцать четвертом кабинете, – растерянно пробормотала девушка.
– Ну да, вон дверь, прямо по коридору, напротив туалета.
Почему-то Катю добил именно этот туалет, точнее, не он сам, а тот факт, что кабинет, куда отнесли ее дубленку, находится строго напротив этого столь важного и необходимого всем, но повсеместно вызывающего смущение помещения.
«Она бы еще в уборную дубленку швырнула!» – с ненавистью твердила про себя Катя, с трудом сдерживая слезы. Слезы сдерживались плохо, они наползли на глаза огромными мутными пузырями и мешали видеть ступеньки лестницы и кнопки в кабине лифта.
Первым, что она увидела, выбежав на улицу, была машина Филановского, выезжающая с парковки. Никаких тонированных стекол Александр не признавал, и ей было отлично видно, что в салоне нет никого, кроме водителя.
Значит, Саша никуда не уехал, а водителя отправил с поручением. Он никуда не уехал, он здесь, в издательстве, но запер дверь и велел Анне Карловне выкинуть Катину дубленку из приемной и вывесить эту оскорбительную записку. Поступок, не имеющий двойного толкования. Он не хочет ее видеть. Она ему не интересна. Более того, он разгадал ее замысел и посмеялся над ней.
