Можно было, конечно, и не особо торопиться, до пяти еще целый час, а садик находится в десяти минутах ходьбы от дома, но она хотела, чтобы мальчики до прихода учительницы музыки позанимались чем-нибудь полезным, например, почитали вслух и пересказали сложные тексты или порешали логические задачи, которые она специально для них составила. Ни одна минута не должна пропасть впустую, дети должны развиваться постоянно, тренировать память, речь, мышление, координацию. Ей не нужен помешанный на покойнице Наде Юрцевич, который обещает снять с нее заботы о детях, она сама вырастит их, уже почти вырастила, еще немножко осталось, еще чуть-чуть – и мальчики будут сами ходить в школу, на музыку и на тренировки, и ими можно будет вообще не заниматься.
Она освободится и будет искать себе нормального мужа, который будет любить ее саму, Любу Филановскую, а не ее сестру и ее племянников.
Да, будет искать… Только вот найдет ли? Ей в этом году тридцать три, еще немного – и рожать будет поздно.
Кому нужна женщина с двумя чужими детьми без перспективы родить собственного ребенка? А если и найдется такой человек, то сможет ли сама Люба его полюбить? Вдруг он окажется каким-нибудь уродом или необразованным идиотом, к которому и прикоснуться противно, и разговаривать с ним не о чем?
Ночью ей снова приснился Юрцевич, и на этот раз сон был не эротическим, и не было в нем ничего неприличного. Ей снилось, что они женаты, что вместе с детьми отдыхают где-то на море, и она так счастлива, что невозможно выразить, а можно только плакать от этого невыразимого, огромного переполняющего ее счастья.
Утром Люба озадаченно осмотрела мокрую от слез подушку и поняла, что плакала не только во сне.
За завтраком она вспомнила, что сегодня должна встретиться с научным руководителем, взять у него отзыв на свою диссертацию и сдать весь комплект документов в Ученый совет. Значит, разговор с Юрцевичем не состоится, ей придется убежать из школы сразу после уроков, чтобы успеть съездить в институт, решить там все вопросы и вовремя забрать Сашу и Андрюшу из детского сада и отвезти их на тренировку.
Господи, да когда же это кончится! Ни минуты свободной, продохнуть некогда! И снова в голову коварно заползли слова Юрцевича о том, что он готов взять на себя все заботы о мальчиках и освободить ее, чтобы она могла заниматься тем, чем хочется.
